Но я не раб этих чувств, как и не раб Хозяина. Я поворачиваюсь спиной к той моей части, что любит Хозяина, и мне больно, как будто искрит чип обратной связи. Там всегда немного болит.
Я рычу, и Хозяин умолкает. Я приближаюсь к нему, скалясь и огрызаясь, и он снова начинает говорить, но это больше не разумные доводы. Теперь Хозяин говорит очень быстро, он умоляет. Просит его пощадить. Хозяевам нет нужды умолять рабов. Владельцы не молят свое имущество. И я чувствую себя свободным.
И все-таки я не могу его убить. Он по-прежнему Хозяин. Но я лаю и рычу и подхожу все ближе и ближе, и каждый мой звук, каждый мускул моего тела говорят ему, что я его убью. Я впервые лгу Хозяину, а он не может распознать ложь.
Я собираюсь и прыгаю, и Хозяин с криком падает в реку. Вода холодная, а течение быстрое, и раненая нога Хозяина почти сразу отказывает.
В моих ушах звучит его призыв о помощи. А потом он уже больше не может кричать, но его импланты снова и снова посылают мне сигналы. Я не закрываю канал. И не отвечаю. Просто жду, когда сигнал прекратится.
38. (Зачеркнуто)
Это мой запасной юнит. Она скрывалась. Она хотела помочь сестре справиться с Мюрреем, но я ее отговорила. Лишь когда его отогнали псы, она вышла и встала над мертвым телом, заглянув в собственное окровавленное лицо.
Позже я вся целиком просмотрю запись гибели моей единицы и подумаю, что мы потеряли и что приобрели. Мы поразмыслим над значением последних зашифрованных сигналов Мюррея, которые он транслировал не Рексу, а наружу. А пока мы просто надеемся, что он утонул, а не выплыл. Моя единица не сумела его отследить.
Встает солнце, и мы втроем наблюдаем за восходом. Я одолжила свое зрение остальным, потому что лучше различаю цвета. Небо алое, как предупреждение.
С одной стороны от меня Патока, а с другой – Рекс. Остальные обитатели Вольера вернулись к привычным делам, чтобы успокоить людей, которые уже собираются у дальнего конца дамбы. Над нами кружат вертолеты, а дроны летают над бетонными крышами в поисках разгадки. Люди знают, что это была не просто борьба за территорию между биоформами, но не знают, что это было на самом деле. Моя единица накидывает капюшон, чтобы скрыть лицо.
Рой – та маленькая ее часть, которую рискнула привести с собой Патока, – приникает к нам, чтобы согреться. Какие истории она расскажет, когда воссоединится с остальным роем! У меня по-прежнему бывает нечто вроде раздвоения личности: когда я – это «я», а когда «мы» или «она»? У Рой нет таких трудностей. Для нее такое состояние естественно.
Я запомню эту минуту. Из яйца птицы-феникса рождается красный рассвет. Этот день – дверь в будущее.
Таким я его вижу.
Патока вернется в Корнелл-Тех и будет преподавать. Каждый день она все меньше будет выглядеть диковиной и все больше – ценным сотрудником, пока, наконец, все не поймут, насколько она умнее – лишь самые сообразительные способны угнаться за ее форсированным мозгом. И кое-кто возмутится. От нее попытаются избавиться, и в конце концов это получится. Но к тому времени она уже завоюет определенную репутацию, и не будет недостатка в приглашениях на работу. Но она не единственный умный биоформ.
И найдутся умные люди в той или иной стране, которые все поймут и начнут работать над созданием эквивалента человеку. Некоторые исследования будут финансироваться правительством, другие – богатыми людьми, а в некоторых странах эти эксперименты будут вестись нелегально. Но все будут работать на одно будущее – информационная связность, распределенный интеллект, будущее вый-дет за пределы человеческого черепа. И люди будут сопротивляться, даже если биоформам позволят жить и интегрироваться в общество. Зазвучат голоса о святости человеческого образа либо по причине его божественного происхождения, либо из страха оказаться в отстающих, ведь форсированный разум будет только у элиты. И это сильные аргументы. Проблему не решить, просто выкинув одного человека в реку. Но без людей вроде Джонаса Мюррея, погружающих биоформов во тьму, возможно, ее все-таки решат адекватно.
Создадут новых биоформов, потому что я продолжаю придумывать для них задачи, которые не под силу людям, а роботы все равно не справятся как следует. А позже, возможно, создадут и человекоформы, назовем их так. Или суперчеловека? Их сделают сбалансированными, но с определенными ограничениями, мерами предосторожности и выключателями, и в конце концов мы смиримся с этим, потому что хотим быть свободными.