- Я первая! – взвизгнула Елена и побежала к столу, хватая ограненный прозрачный кристалл размером с кулак. Камень, поймав пучок света, мгновенно засверкал, пуская яркие лучи во все стороны. Елена завороженно вертела его в руках, увлеченная больше драгоценностью, чем поднявшимся со своего места мужчиной. Четыре камня оставались лежать на столе. Большой кусок необработанного малахита, причудливо переплетающегося различными оттенками зелени, молочно-голубая пластина лунного камня, нежно отсвечивающего лиловым переливом, кусок бирюзы с коричневыми прожилками, очень похожий на застывшую жвачку и черный, гладкий оникс, непривычно матовый, словно осколок черной дыры. Илва не сразу поняла, как он оказался в ее руках, завороженно перекладывала из руки в руку, ощущая его необычное тепло и шероховатость.
- Выбор сделан, - вдруг громко объявил Рангвальд, а Илва вздрогнула. Правитель смотрел именно на нее, на губах его растянулась довольная улыбка. – Принц Эйнар и принц Каи станут вашими мужчинами.
Девушка поняла, что она натворила, открыла было рот, чтобы возразить, но никто бы не услышал ее слова. В зале раздались громкие аплодисменты, свист и лай собак. На Елену смотрел улыбающийся светловолосый мужчина, очень схожий с Рангвальдом. Чуть ниже ростом и изящнее в сложении, в переливающейся перламутром одежде, с аккуратной бородой и длинными волосами. Счастливая Елена сияла улыбкой в ответ.
Второй принц был противоположностью Эйнара. Если бы его раздражение было пирогом, его можно было разрезать на огромные куски и накормить каждого присутствующего. Илва испугано сглотнула, чувствуя, как все возражения застревают в горле под тяжелым взглядом принца Каи. Он отличался от братьев одеждой, не такой вычурной и богатой, схожей скорее с костюмом стражника, чем с принцами. Волосы его были короткими, черными и растрепанными, гладко выбритый, отстраненный взгляд темных глаз, словно он был здесь и одновременно витал в собственных мыслях. На Илву он смотрел без всякого интереса, все та же неприязнь холодного взгляда. Илва, собственно, отвечала тем же, ни тени улыбки на нахмуренном, напряженном лице девушки.
Где-то на заднем плане толкал речь Рангвальд, но его слова проходили мимо прожигающих друг друга взглядом людей.
- Пойдем, девочка, хватит с тебя на сегодня, - над ухом раздался спокойный голос Вигдис, которая потянула Илву с собой прочь из церемониального зала. – Угораздило же тебя выбрать Каи, неужели камня симпатичнее не нашлось.
Под ворчание женщины, они дошли до комнаты, где Вигдис сдала Илву на попечение Трин.
Все еще находясь под впечатлением от встречи и выдвинутых требований, Илва только сейчас заметила, что до сих пор сжимала в руках теплый черный камень. Девушка осторожно примостила его на маленький столик и обессиленно опустилась в кресло, наблюдая за огнем в очаге. Тепло постепенно охватывало ее тело, согревая окоченевшие руки и ноги. Надо же, не заметила, как замерзла. Трин ходила по комнате, раскладывала вещи, пыталась расспрашивать Илву, но та была так погружена в свои мысли, что не отвечала помощнице.
- Трин, кто такие хемминги?
Трин удивленно приподняла брови, она уже собиралась уходить и стояла у двери.
- Оборотни, - пожав плечами ответила девушка как само собой разумеющееся. – Я принесу еду и чай.
Илва закрыла лицо руками и тихо вздохнула.
9
- Ты ешь очень мало, - недовольство Вигдис висело в воздухе, необязательно было смотреть в лицо женщины, чтобы видеть, как она морщит нос. - Тебе понадобится много сил. Вот чай, выпей его. Он поможет тебе успокоится, расслабиться и способствует зачатию.
Илва молча кивнула, не поднимаясь с кресла. Вигдис смерила чужачку недовольным взглядом и продолжила:
- Не самый лучший выбор ты сделала. Приготовлю, пожалуй, мазь от синяков.
Но Илва не отреагировала и на эту провокацию.
Ела она действительно мало, совсем не было аппетита. Девушка зябко куталась в плащ и старалась держаться ближе к огню. Спать ночью она не могла, ворочалась с боку на бок, вновь и вновь прокручивая в голове произошедшие события. Утром пришла Трин, что-то говорила, рассказывала, но Илва пребывала в состоянии полного отрешения и не воспринимала никакую информацию. Гулять не предлагали, дверь комнаты практически всегда была заперта. Ближе к вечеру ей организовали горячую ванну. Трин принесла нарядное платье, соорудила красивую прическу, но никак не могла прогнать печаль из глаз девушки.
- Мне очень жаль, что с тобой все так происходит, - проговорила помощница, - но я прошу, выслушай меня. Мой народ погибает, я не могу родить любимому человеку ребенка. Не могу порадовать родителей. Эта вечная зима лишила нас очень много. Я не помню лета и тепла, вкуса ягод и солнца, я была ребенком, когда проклятие пало на наше племя. А ты можешь снять его, дать шанс нам всем выжить.