- Хватит! – Рангвальд вошел в кабинет быстрым резким шагом. Каи с удовольствием еще раз пнул тяжелое кресло Правителя и сел на пол у холодного камина. Огонь разводили только в комнатах девушек, остальным не требовалось, за долгие годы Зимы обитатели дома привыкли к холоду. – Я сказал хватит, Каи!
Младший хемминг оскалился в ответ.
- С ней все в порядке, если тебе интересно. На столько в порядке, на сколько вообще может быть человек, после встречи с обезумевшим оборотнем.
- Не интересно, - угрюмо буркнул со своего места принц. Рангвальд молча взглянул на него, вздохнул над сломанным столом и поднял опрокинутое кресло.
— Это был стол твоего деда.
— Вот пусть к нему и катится.
- Зачем ты это делаешь? Так сильно пугаешь ее? Тебе достался шанс обрести будущее, снять проклятие, вернуть все на круги своя, а ты ведешь себя как щенок, не умеющий контролировать Зверя.
Каи вновь сорвался с места. Поднялся одним резким движением, смахнул с полки книги.
- Да потому, что мне это не нужно! Это ты бегаешь со своими сказочками, как старушка за непоседливым ребенком. Нет у нас будущего! Эту зиму мы не переживем, все, Рангвальд, смирись, хватит! Нет ничего кроме смерти. И даже эти, - Каи оскалился, замер на миг, подбирая слово, но махнул рукой. – Даже они тебе ничем не помогут, ни одна женщина ни в одном мире не принесет тебе ребенка. Мы прокляты, все до последнего колена!
- Достаточно! – Рангвальд резко поднялся со своего кресла и рявкнул так, что даже холодные кристаллы на потолке испугано мигнули.
- Она воняет страхом как кролик под елкой, - окрысился Каи, демонстрируя возмутительную непокорность. – Дотронуться невозможно, сжимается от ужаса. Мы для нее монстры и ничего более.
— Ты ведешь себя как монстр. Эйнар доволен своим положением и у них нет проблем. Это твое отношение к Илве и проклятию, поведи себя ты по-иному, все получилось бы иначе. Но ты не можешь не показать клыки. Она предназначена тебе Судьбой!
- Судьба, Круг Жизни, ты за что угодно готов зацепиться лишь бы оправдать себя! Она мне не нужна, мне никто не нужен! Отдай ее Андерсу, он страсть как хочет иметь одну из них. Или забери себе, уж у тебя-то наверняка получится заставить ее раскрыться и зачать наследника.
Каи ярко помнил день их первой встречи. Тонкие фигуры под плащами и голодные глаза оборотней, обращенные к гостьям. Кто-то смотрел с жадностью охотника, кто-то с надеждой избавления от проклятия, и все носы были обращены к дивным чужим ароматам. Каи помнил ее запах, разливший как дорогое вино по залу, аромат, наполнивший рот слюной и тело желанием. Тогда в зале его, неожиданно для самого себя, посетило желание обладать девушкой, несшей в себе столько драгоценный аромат. И какого было удивление, когда черный камень оказался в руках Илвы, словно завороженной его притягательностью. О большем и мечтать было нельзя. Одновременно ликование и обреченность заполнили душу принца, сердце гулко ударило в ребра. Она выбрала его. А он больше всех ненавидел ее и желал одновременно.
Рангвальд замолчал, пытаясь взять себя в руки и не оттаскать младшего за шкирку как в детстве.
- Каи, - начал Правитель, но принц лишь фыркнул в ответ, упираясь лбом в стену. – Упертый ты капра. Хватит обдирать свою упрямую задницу, тащась на поводке, пойди ей на встречу. Девушке не менее сложно, чем тебе. На краю гибели оставить мир, в котором ты родился, пережить переход слабым человеческим телом и взвалить на себя непомерную ношу. Будь к ней благосклонней, это не игра для одного человека. Важны вы оба. И твои действия, и ее.
Рангвальд мог говорить часами, красноречие старшего Хемминга не имело границ. Выслушав достаточно, Каи взмолился освободить его от этих увещеваний и направился в свою комнату. Рангвальд отпустил брата, содрав обещание не тревожить Илву несколько дней.
Однако, младший оборотень, словно на зло, оказался у резной двери комнаты чужачки. Провел пальцем по следу от собственных когтей, оставшемся в твердой древесине. Огляделся, подмечая, что стражников на этаже нет. К сожалению, доверие Рангвальда к Каи было столь высоко, что правитель не счел нужным сопроводить младшего принца до дверей опочивальни.
Утро только занималось, солнце едва выглянуло из-за горизонта на востоке. Почти всю ночь Каи провел взаперти, несколько часов после выслушивал наставления брата и чувствовал себя вымотанным, однако, свернул не в тот коридор и, как юнец перед первым свиданием, топтался у двери девушки. Мысли о ней никак не отступали, бесконтрольная ярость сменялась холодной злостью, стоило успокоиться, как он вспоминал ее задумчивое лицо, изучающее книгу в руках, редкую искру удивления в глазах, не заполненных страхом. По пальцам одной руки можно было пересчитать моменты, когда Илва смотрела на Каи без откровенного ужаса. Примерно тот же страх он ожидал увидеть сейчас, входя в ее комнату.