- Так что ты вычитала в этих книженциях, Илва? Понравились истории о том, как мой клан вырезал целые поселения, женщин, детей, стариков? Согласна ли ты спасти нас после всего, что узнала?
- Нет, - закрыв глаза тихо прошептала Илва. Каи швырнул ее на кровать и быстрым шагом вылетел из комнаты.
Дверь хлопнула за его спиной, отрезая от аромата ее нежной кожи с примесью крови. Принц потер ладонями лицо. Девчонка нисколько не разочаровала, приняв единственно верную точку зрения в отношении его клана. Хеммингов спасать не за что, сотня жизней оборотней в обмен на мир остальных королевств, лишенных кровожадных набегов диких горцев. Ведьма, проклявшая его род, прекрасно знала, что делает.
16
Остаток недели Илва провела в окружении книг, ставшими ей единственными, помимо Трин, друзьями. Новостей от Генри не было, единожды посетивший ее Рангвальд вновь сказал, что еще не время. Илва часто думала о своем друге, ощущая щемящую тоску. Слова Каи о последней зиме врезались в ее память, отстраненное выражение лица и затаившаяся печаль в синих глазах младшего принца не отпускали мыслей девушки. До Илвы только спустя какое-то время дошло, что Генри теперь часть стаи, которая погибнет следующей зимой из-за проклятия и непобедимого холода. Она нервно мерила шагами комнату, перебирая в голове всю вычитанную из книг информацию. Никогда она не тяготела к знаниям, но история мира произвела на нее большое впечатление, побуждая интерес изучать предмет глубже.
Настоящим открытием стал дневник Абсалона Хемминга. Илва не понимала, почему принцы с таким пренебрежением относятся к тонкой книжке, исписанной мелким порывистым почерком, разбирать который оказалось не просто, однако, он нес в себе уйму интересной и полезной информации. Илва зачитывалась необычно поэтичными описаниями приключений основателя стаи, первого альфы, с удивлением отмечала с какой теплотой Абсалон пишет о своем единственном сыне и его невесте, о внуках. Однако повествование обрывалось неожиданно и у Илвы закрались подозрения на тему гибели альфы.
Нашла она и записи о ведьме Сонье, которая прокляла род Хеммингов. Эта часть дневника заставила ее очень сильно задуматься, слова Каи и Рангвальда в некоторых моментах наложения проклятия шли вразрез с тем, что писал их дед.
Примерно за такими размышлениями ее застал Каи, прокравшийся в комнату девушки ранним утром.
- Я думал ты спишь.
Илва еще пряталась от ночной дремы под одеялом, но оборотень сразу раскусил ее.
- Мысли тяжелые в голове последнее время, - глухо отозвалась она.
- Да? Только последнее? Одевайся.
Илва выглянула из-под одеяла, удивленно глядя на принца. Обычно звучал диаметрально противоположный приказ. Каи стоял перед ней облаченный в плотные штаны, высокие сапоги, куртка распахнута и под ней свитер крупной вязки, меховая шапка в руках.
- Одевай все самое теплое, что у тебя есть, - вновь распорядился принц. – Прогуляемся?
Дважды просить Илву не было необходимости, не успел Каи закончить фразу, как она уже летела к шкафу. Выбор был не сложным ввиду ограничения в количестве одежды. Девушка стыдливо спряталась за распахнутой дверью, выдергивая теплую сорочку и платье. Растягивать с переодеваниями она разучилась еще в прошлой жизни, где не было времени на наряды, косметику, прическу и парней. Вынырнула из-за импровизированной ширмы она уже через минуту, на ходу приглаживая и заплетая волосы в тугую косу. Принц неодобрительно дернул за кончил косы, но промолчал, накинул на плечи Илвы шубу и вывел из комнаты.
- Ни звука! – приложив палец к ее губам прошептал принц и повел девушку в противоположную сторону от центральной входной двери и церемониального зала. Плутать не приходилось, дома оборотни строили максимально просто. Дверь в конце короткого коридора вывела их на задний двор. Два шага по холодному снегу и двое ввалились в большой сарай. Потолки были не высокими, Илва заметила, как Каи привычно наклоняет голову, избегая встречи с потолочными балками. Наверняка здесь частый гость. Высокие стойла не давали разглядеть местных обитателей, тяжелые доски, плотно прибитые друг к другу закрывали обзор, сколько бы Илва не прыгала на месте. Зато четко слышала громкое фырканье и похрапывание, а также странный запах.
С лошадьми девушка была хорошо знакома, у старшего брата Хельги свое ранчо, где девочка имела удовольствие общения с этими чудесными благородными животными. Там она познала радости не только катания, но и ухода. И то, что видела, чувствовала и слышала сейчас, было мало схожим с конскими буднями.