Каи мысленно посмеивался над метаниями девушки, сгорающей от любопытства, расветившее милое личико. Глаза Илвы горели откровенным восторгом, рот слегка приоткрылся, когда она вставала на цыпочки чтобы разглядеть прячущихся капра. И вдруг принц поймал себя на мысли, что ему безумно нравится, как четко и ясно эмоции расписаны на ее лице. Он с полувзгляда понимал, что чувствует Илва. В солнечное сплетение толкнулось непонятное, чужеродное тепло, Каи нахмурился и погнал прочь эти странные мысли. Дойдя до конца загона, он ухватился за толстую балку и поднял ее вверх, приоткрывая крепкую калитку.
- Илва, идем, хватит скакать. Не бойся.
Илва неосознанно сделала шаг за спину Каи, глядя на странное существо, мерно работающее челюстями.
— Это капра. Мой. Его имя Могри.
Сверху вниз на девушку смотрела откровенно козлиная голова с огромными, закрученными на два круга рогами. Горизонтальные зрачки в желтых выпуклых глазах, широкие, шумно раздувающиеся ноздри, разделенная пополам верхняя губа. Голова перетекала в широкую шею, покрытую очень длинной причесанной шерстью. Похоже Каи много времени проводил здесь, судя по ухоженному виду животного. Массивная грудная клетка и широко расставленные крепкие ноги. Нечто среднее между горным козлом и лошадью.
- Дай руку, - Каи схватил ее за запястье и потянул вверх. Илва, всерьез испугавшись, что он хочет скормить ее зверю, уперлась пятками в пол. – Хочу, чтобы он запомнил твой запах и признавал тебя.
- Зачем? – тихо проговорила Илва, боясь даже дернуться.
- Если тебе будет грозить опасность чтобы он подпустил тебя к себе и позволил ехать верхом без меня.
Илва замерла. Все еще не веря в произнесенные Каи слова. Неужели он в очередной раз говорит о возможности ее побега.
Ладонь девушки, прижатая сверху рукой принца, легла на нос недоверчиво косящегося капра, тот шумно фыркнул, слегка мотнул головой, а потом принюхался. Глаза Илвы расширились от смеси удивления и страха. Нос зверя был удивительно нежным, теплым и бархатистым наощупь. Широкие ноздри раздувались, натягивая кожу и шевеля нос. Зверь переступил мощными ногами и наклонил голову ниже, глядя на девушку умными глазами. Илва замерла и не сразу сообразила, что Каи отпустил руку и отступил на шаг назад, наблюдая за ней.
- Ого, - тихо выдохнула она.
- Единственные копытные, выжившие вместе с нами. Последние из сохранившихся, - рассказывал Каи, прилаживая на спину Могри здоровенное широкое седло. Капра спокойно стоял, изучая девушку, замершую перед ним в нерешительности. Для Каи зверь был большим, макушка принца не дотягивала до верхней точки рогов Могри, а для Илвы капра был просто гигантом, только вытянув руку она могла дотянуться до длинного уха, чтобы почесать за ним. Могри зажмурился, впитывая неожиданную ласку чужачки.
- Хватит ластится, он тебя уже признал. Пойдем, эльскет.
Илва остановилась, удивленно вскинула брови. Мысленно произнеся это слово, она словно ощутила нежное погладивание шелковой ткани.
- Это что еще за новое обращение?
Каи едва слышно усмехнулся.
- Скажешь кому-нибудь – засмеют, так что помалкивай. Так тебя называть могу только я.
С этими словами он легко подхватил девушку, водрузил ее на седло, и вывел капра из стойла. Запрыгнув в седло позади нее, Каи показал, как правильно сидеть в нем, развернув Илву боком к себе. Проверил ее рукавицы, спрятал под шапку непослушную прядь волос и накинул капюшон шубы, а потом накрыл их обоих широкой коричневой шкурой.
Зверь легко вспарывал снежный занос острыми копытами, ловко и мягко перепрыгивая между сугробами. Поначалу Илва испугано цеплялась за принца под теплой шкурой, не решаясь выглянуть наружу и рискуя всю прогулку провести, вдыхая терпкий аромат выделанной кожи, меха капра и запах принца, остро ударивший в нос привкусом мускуса. Однако, пообвыкнув к щипающему нос и щеки морозу, она осторожно выглянула из-под шкуры, продолжая отчаянно цепляться за куртку Каи и прижиматься к нему боком. Принц, незаметно для девушки, посмеивался над ее жалкими попытками удержаться в седле, прекрасная зная, что не позволит ей соскользнуть в снег. Не в этот раз.
День был хмурый и снежный.
- Сегодня тепло. Снег летит крупными хлопьями и небо затянуто.
Принять понятие тепла Каи Илве было сложно, в ее мире в теплую погоду люди нежились на пляже, вызолачивая свою кожу на солнце. Здесь же в теплую погоду не умирали от обморожения первые полчаса. Снег действительно летел огромными мягкими хлопьями, сбиваясь в пушистые кучи, обволакивал путников тонким обещанием похоронить под своей холодной тяжестью. Илва наблюдала небо, слоистое серое, хмурящееся обрывками синих туч и щедро сыплющее снежинками. Сквозь призму снегопада все казалось сказочным.