Он не ответил, не мог себя заставить. Молча переваривал ее признание, как упрек, кинутый камнем в грудь. Девушка лежала рядом, протяни руку и дотронься, но Каи отвернулся, не желая поддаваться искушению. Потому что каждую секунду, когда Илва была рядом ему хотелось трогать ее, нюхать, облизывать, прижиматься, ощущать ее кожей, держать в руках, ласкать, гладить, слушать тихие стоны и громкие крики, ее дыхание, сердце. Каи ткнулся лбом в твердую ножку стоящего рядом кресла, пытаясь выбросить из головы наваждение. Рядом с ней закутанные в снег зимние тропки не казались привлекательными, берлога под ельником не звала прежней свежестью, аромат добычи не терзал бесконечной жажды охотника. Рядом с Илвой у Каи появлялось чувство, будто он пригорошнями хлебает живительную влагу из священного источника и заглушает свой бесконечный, сумасшедший дикий голод.
На грудь Илвы неожиданно легло холодное тяжелое кольцо. Девушка едва заметно вздрогнула и села, сбрасывая чужеродный предмет. С тихим звоном на простыни упал узкий браслет из закруглённой пластины.
- Что это? – хмуро спросила она.
- Подарок, - мрачно ответил принц, видя, что девушка не прикасается к нему. Илва глядела на браслет с холодной решимостью, низко опустив голову, чтобы Каи не видел набухающих в уголках глаз слез.
- Прощальный? Если решил откупиться от меня, то не нужно подарков. Если я тебе не нужна, то уходи и не возвращайся.
Удивительно, как голос ее не дрогнул.
Каи в бешенстве дернул простыню, браслет, жалобно тренькнув по половицам, укатился в неизвестном направлении.
- Ты на себя посмотри, глупая дура! Сидишь плачешься по своей судьбе! Отповеди читаешь, ничего не зная ни обо мне, ни о моей жизни! И что? Что ты сама можешь сделать? Если ты даже дитя зачать не способна, упертая как капра, - принц резко вскочил на ноги, метнулся в один угол, как загнанный зверь рванул в другой в два шага пересекая всю комнату. – Дерево, великая ценность, такой простой предмет и то зачахло рядом с тобой.
Каи схватил горшок с засыхающим деревом, в корни которого Илва ежедневно выливала расслабляющий отвар Вигдис, и швырнул его в противоположную сторону. Горшок разлетелся на черепки, вываливая внутренности на пол, последние листья опали с засохших веток, разметались по полу сквозняком. Илва едва заметно вздрогнула, закрывая лицо руками и сдерживая рыдания.
У Каи в груди словно ледяная игла засела после ее слов. Ярость покинула его так же неожиданно, как и налетела, непривычно быстро. Принц замер на месте, гладя на скрючившуюся на простынях девушку, гадая, что же его так сильно задело: непринятый подарок или ее нежелание отпускать. Каи чувствовал себя идиотом, злые слова висели в воздухе, обтекая язык принца горечью. Рагнвальд был прав, Каи никого не слушал и был упрямым капрой, а не наследным принцем дома Хемминг. Она дала ему возможность наладить отношения, но вместо первого шага, принц поддался на провокацию и в очередной раз не сдержался.
Каи молча собрал вещи, оделся и вывалился из теплой комнаты в морозную свежесть, подальше от нее. Снизу уже слышались торопливые шаги и стук каблучков. Тихо рыкнув от злости, принц скрылся в темном боком коридоре.
19
Илва натянула сорочку, замоталась в теплый плед и свернулась калачиком на любимой шкуре у камина. Огонь ритмично трепетал, словно изгибаясь и извиваясь под невидимым дуновением. У девушки закружилась голова, она перевернулась на спину, прижала пальцы к вискам. Потолочные светильники начали медленный разбег. Ощущения были странными и неприятными, Илва чувствовала не только головокружение, но и подозрительное движение вокруг, схожее с небольшими завихрениями воздуха. Сознание уплывало.
Она не сразу поняла, что над ней склонился человек. Трин осторожно похлопала Илву по щекам, девушка села, потерла лицо ладонями.
- С тобой все в порядке? – спросила Трин. В дверях с недовольной миной маячила Вигдис, Илва сейчас особенно чутко чувствовала неприязнь ведуньи, словно та тыкала острыми кинжалами в грудь девушки.
- Все хорошо, - слабым голосом ответила Илва. – Голова болит только. А, черт.
Дерево. О нем девушка совсем позабыла, вспышка ярости Каи ослепила, оставив за собой след в виде головной боли. Стоило чуть больше проникнуться к младшему принцу, и его эмоции хлестали ее сильнее. Это странное свойство, знакомое Илве с рождения, способность чувствовать то, что ощущают другие люди. Эмпатия, сравни магии, только очень приглушенная дома, здесь, в новом мире, работала гораздо ярче. Трин пылала откровенным и искренним беспокойством, комок чувств Каи очень сложно было понять, а вот от Вигдис шло отрицание, чистое как горный ручей.