- Тише, пожалуйста, тише, - отчаянно кричала она, едва не улетев со спины зверя. Умный капра словно понимал ее слова, замедлялся на время, но быстро набирал разбег.
Илва теряла счет времени, пальцы замерзли так сильно, что самостоятельно разжимались и в один момент, когда Могри замедлил бег, девушка почувствовала, что больше не может держаться. Шерсть проскальзывала между пальцев, ноги совершенно ослабли, она уже давно лежала на спине капра, а не сидела. И вдруг теплая спина животного сменилась мимолетным ощущением полета, девушка приземлилась в сугроб, провалившийся под тяжестью тела и потащивший ее с горки вниз.
Где-то далеко послышался грозный рев капра, а Илва, взбивая хлопья снега, катилась вниз, теряя ориентацию в пространстве, несколько раз кувыркнулась, чудом сохранив кости целыми и рухнула в очередной сугроб. Силы окончательно оставили ее, борьба со страхом и холодом полностью истощила. Девушка чувствовала, как холод стал заметно мягче, но продолжал захватывать ее в плен, сковывая веки сонным заклинанием и только в самом конце, прежде чем пасть в черноту, она краем сознания отметила блеснувший рядом огонек.
25
Илва никак не могла открыть глаза, сознание словно вспышками доносило картинки, которые гасли практически сразу. Она слышала голос и не разбирала слов, смотрела в лицо и не могла узнать его. Чувствовала, как ее толкают и переворачивают, тянут вперёд рывками и еще какие-то странные звуки, которые разобрать было совершенно не возможно. И вновь накрывала темнота.
Девушка глубоко вдохнула теплый, наполненный ароматами еды и трав воздух и осторожно села. Мягкая шкура, укрывающая до самого подбородка, с тихим шелестом повалилась вниз. Перед глазами все плыло, девушка видела впереди трепещущее в очаге пламя и смазанные движения человеческой фигуры.
Илва протерла глаза и сощурилась в попытке разглядеть местного обитателя.
- Проснулась, горемычная? Я - Сонья, ты в моем доме.
Голос скрипучий как не смазанные дверные петли, тихий смех, от которого Илва неосознанно поежилась. Фигура больше напоминала сугроб, непонятной формы, коротенькие конечности, покатая спина, крошечная окружность головы. И лишь спустя несколько секунд, когда остановилось головокружение, Илва поняла, что перед ней женщина, согнутая годами и укрытая теплой шкурой. Девушка поморщилась в попытке вспомнить, имя приютившей старухи было ей знакомо.
- Как тебя занесло сюда? Не местная вроде.
Илва хотела ответить, но горло перехватило спазмом, девушка закашлялась. Женщина подошла ближе и протянула плошку с жидкостью.
- Чай это, пей, потом расскажешь.
Илва недоверчиво взглянула на напиток, но приняла посудинку, помня, как в нее пыталась впихнуть свои отвары Вигдис, девушка присмотрелась к женщине и рискнула отпить. Нежный напиток моментально прогнал мучающую ее жажду и приятным теплом осел в желудке, оставив на языке цветочную сладость.
- Спасибо, - тихо сказала девушка, решив начать разговор с благодарности. И за чай, и за спасение. Старушка хмыкнула и отошла к очагу. Илва несколько секунд посидела и попыталась встать, внимательно прислушиваясь к своему телу, пережившему падение с пригорка. Кроме неприятной ломоты в суставах и боли в озябших пальцах, ничего критического она не обнаружила. Поднявшись с теплого лежака, Илва доковыляла до очага и присела на низкую табуретку. Старуха возилась у маленького котелка, помешивая длинной ложкой нечто напоминающее густую похлебку. У Илвы вновь перехватило горло спазмом, и девушка поспешила отхлебнуть приятного чая.
- Долгая была дорога?
- Очень, - ответила Илва, потягивая чай. С каждым глотком становилось легче, голова прояснялась, пропадала тяжесть в теле. Девушке показалось, что говорит женщина не про дорогу от дома Каи до занесенной снегом лачужки.
- Вы та самая Сонья, что прокляла род Абсалона Хемминга? – сознание прояснилось на столько, что Илву как молнией пробило. Она вспомнила, где встречала это имя, в дневнике альфы. Сколько же лет прошло. Старушка вновь заскрипела жутковатым смехом.
- Та самая, да, – не стала отпираться женщина. Она закончила свою возню с домашней утварью, медленно опустилась на табурет напротив Илвы. И девушка поняла, что она не просто старая, а древняя, морщины разрезали широкое скуластое лицо женщины как шрамы, две тонкие белоснежные косы спускались по бокам до самого пола. Старушка медленно пошевелила плечами, сбрасывая со сгорбленной спины меховую накидку и протянула морщинистую руку со скрюченными пальцами, забирая плошку из рук девушки. Молочно-голубые глаза без зрачка смотрели прямо и Илва никак не могла понять зрячая ли старуха.