Я для пущей надежности потряс кулоном. Азм материализовался почти моментально. Секунда, и небольшой сгусток чёрного дыма превращается в огромную собаку. Он всё так же лёг на землю, положив голову на лапы. Я потрепал его по голове. Он поднял на меня глаза с тоской, как смотрят очень спокойные собаки на маленьких детей, решивших, что их сейчас будут катать.
– Большой, – только и сказал Мастер.
– Зато его кормить не надо, – широко улыбнулся я. – Идеальный… друг, я хочу сказать.
– Ты его понимаешь или делаешь вид, что понимаешь? – спросила Рикарда. Мы с Азмом переглянулись. – Можешь не отвечать. Так, он из тех собак, что пришли с иноземцами?
– Ага. У них, в смысле, у иноземцев, находится самая старшая из собак. Главная самка, которая управляет остальными. И Азм считает, что она сошла с ума. Она ест слишком много людей и потихоньку перестаёт быть разумной. Становится больше похожей на животное. Очень злое и агрессивное животное. У собак с Угой давние счёты, поэтому самка послала Азма убить меня. Но его поразило белое пламя, которое может убить огненную собаку, и он попросил меня сжечь самку. Поэтому он помог мне с Валином. Вот, если вкратце.
– А что говорит Уга? – спросила Илина. Ей Азм, кстати не понравился, и она сверила его прищуренным взглядом.
– Помимо того, что она хочет снять с него шкуру и постелить в центре зала гильдии? – хмыкнул я. – Сильнее этого желает только смерти упомянутой мной самки. Что? – я посмотрел на Азма. – А, тогда понятно. Он говорит, что должен остаться кто-то один. Либо я, либо главная самка. Если умру я, влияние Уги на вас сильно уменьшится. Если она – это случится с огненными собаками.
Рикарда встала, подошла ближе, даже наклонилась, чтобы заглянуть Азму в глаза. Несколько секунд они смотрели друг на друга.
– Я не слышу, чтобы он что-то говорил, – сказала она.
В намерениях Азма промелькнуло желание пойти туда, где была слабая или старая собака, вокруг которой прыгают молодые щенки. Он будет рычать, и щенки, услышав это, побегут к нему, а вот собака останется на месте, даже не повернув голову.
– Он говорит, что ты слишком стара, чтобы услышать его, – вольно перевёл я. В намерениях Азма появилось желание повернуться и уйти. – Что? Не так? А как тогда? Я не понимаю. Всё, оставь, ты меня ещё больше запутаешь. Рикарда, он пытается сказать что-то о щенках и взрослых, о поколениях и чём-то таком. У меня пока мало практики, чтобы понимать, что он имеет в виду, когда пытается объяснить сложные вещи.
– А ты что услышала? – спросила Рикарда у Вьеры.
– Ничего, – она немного стушевалась под серьёзными взглядами. – Секунду назад он хотел уйти.
– Это он так выражает отрицание. Если хочет сказать «да», он представляет, что подходит к тебе. И уходит, если «нет».
– Он тоже понимает намерения?
– Нет, не умеет. Он выучил наш язык, когда его держали в клетке. А ещё он знает язык иноземцев. Говорит, что он грубый и сложный. Вот, если что, будет переводчиком, – я рассмеялся. – Вы можете у него что-нибудь спросить, пока я попытаюсь его исцелить. На них исцеление почти не действует. Огонь – это еда. А вот водную магию они не любят.
Я снова применил исцеление. Воспалённые раны стали ещё меньше. Но это был максимум. Лехаль писал, что больше двух раз подряд исцеление накладывать нельзя. Дескать, организм начнёт потреблять внутренние силы, чтобы справиться с раной, нанося больше вреда, чем пользы.
– Ну-ка, подними голову, – попросил я, опускаясь перед ним чтобы осмотреть шрамы на груди. Под тёмно-серой шкурой проступали толстые мышцы. Когда он двигался, самая большая рана расходилась. – Может наложить швы? Нет, я верю, что заживёт. Только сколько понадобится для этого времени? Две недели, три? Хоть воспаление убрали, и то хорошо. Нет, вылизывать свои раны будешь сам. Или только если у тебя поблизости есть знакомая огненная собака.
– Они все могут помещаться в амулеты? – спросил Мастер.
– Хороший вопрос, – покивал я. – Нет. Только он и ещё пара особенных. Это что-то вроде врождённого таланта. Нет, надо зашить. Ивейн, сбегай к Эвите и попроси нитки и иголку. Толстые нитки и самую большую иглу.
– Хорошо, допустим, – сказала Рикарда, зашагав вокруг нас. – И что ты теперь планируешь делать?
– Пока ничего. Война только начинается. Только когда Империя разобьёт армию иноземцев, тогда и буду думать. Вот и Азм согласен, что торопиться нельзя.