— Подойдёт⁈ — спросил он хрипло.
Только теперь Самарказ заметил на лице, шее и груди у вампира чудовищный, кровоточащий ожог. Должно быть, даже голосовые связки были задеты. Охотник позвол себе улыбнуться, за что был удостоен свирепого взгляда носферату. Тот замахнулся и наотмашь ударил человека по лицу. Нос хрустнул, по губам потекла кровь.
— Ничего не выйдет! — проговорил Самарказ, выплёвывая при каждом слове юшку. — Я не хочу вам помогать!
Ралея на секунду замерла: до неё дошёл смысл его слов. Воздух вдруг загудел и завибрировал, Искушённые что-то нестройно выкрикнули, словно побуждая своих товарищей к действию. Самарказ увидел, как по небу пробежали какие-то изломанные линии, напоминающие трещины. Похоже, что-то всё-таки шло не совсем так, как планировалось. Охотник перевёл взгляд на Риалею. От женщины ничего не осталось, над ним склонилось лицо мурскула. Вдруг по нему прошла рябь, и Самарказ увидел прежний обилк аватары. Значит, она не меняла облик — просто искажения пространства или напряжение сил заставили мурскула раскрыть на некоторое время маскировку. А может, сам охотник прозрел на несколько мгновений, погрузившись в водоворот магии и энергетичеких потоков.
— Действуй! — выкрикнул вампир, обращаясь к Риалее. — Они еле держат контур!
Он, конечно, имел в виду Искушённых. Аватара бысро огляделась, бросила взгляд на небо и кивнула. Видимо, решила, что придётся рискнуть.
Самарказ закрыл глаза и обратился к Несущему Свет. У него было всего несколько секунд чтобы вознести последнюю молитву и попросить прощение за то, что хотел преждевременно проникнуть за Красные Врата. Едва ли Мард-Риб смилостивится, но не дело отходить с душой, запятнаной грехами. На то, чтобы покаяться во всех, времени у Самарказа не было — поэтому он выбрал тот, который считал самым тяжким.
Глава 32
Риалея выкрикнула слова заклинания, замахнулась кинжалом и сильным ударом пронзила грудь охотника. Лезвие пронзило сердце, и, когда аватара вынула лезвие, из раны хлынула кровь. Тело Самарказа охватило зеленоватое сияние, воздух задрожал сильнее, и земля завибрировала, а ветер теперь завывал в скалах подобно стае баньш. Небо почернело, его пересекли несколько молний. Кровь охотника пролилась на алтарь и мгновенно впиталась. Искушённые начали медленно расходиться, словно расширяя треугольник, вершины которого образовывали. Со всех сторон налетали яростные вихри, долетел оглушительный удар грома, и хлынул проливной дождь. Камень раскололся, и тело Самарказа упало на землю. Из него вверх ударил столб алого пламени, вскоре он достиг небес и разлился по нему. Теперь молнии сверкали каждую секунду, и воздух расходился волнами, так что люди едва могли удержаться на ногах.
Из-за скал показалась процессия, состоявшая из мурскулов. Впереди шёл Кулхугара, за ним следовало высшее командование. Никто не пустился бежать при их появлении, включая Риалею. Вместо этого она коротко кивнула Масабе-Гаруху в знак приветствия.
— Что тут произошло? — спросил тот, подходя ближе. — Почему Проводник сопротивлялся?
— Не знаю, наверное, что-то почувствовал. Это было для нас полной неожиданностью.
Красное пламя тем временем постепенно превращалось в гигантское кольцо, начинающееся в небе, концы которого медленно приближались к земле, чтобы замкнуться.
— Вначале всё шло, как задумывалось. Уговорить его добровольно участвовать в ритуале было нетрудно, — голос у Риалеи стал низкий и хриплый — похожий на тот, которым говорил Кулхугара и другие мурскулы. — Достаточно оказалось убедить, что срок для открытия портала ещё не наступил.
— Он полагал, что попадёт во дворец махараджи? — с легкой усмешкой спросил Масаб-Гарух, наблюдая за тем, как в воздухе появляется портал.
— Глупец! — отозвалась Риалея.
— Но его кровь была испорчена. Почему же портал открылся?
— Это мне неизвестно, Масаба-Гарух.
— Вы рисковали, продолжив ритуал.
— Да, но иного выхода не было. У нас и так имелись проблемы с кровью мутанта и кентавра.
— Вот именно! И в совокупности с кровью этого человека это могло привести к катастрофе.
— Нам не следовало продолжать ритуал? — спросила Риалея.
Кулхугара помолчал.
— Что сделано, то сделано, — сказал он. — Нам повезло. Ты собираешься встретить войска владыки Эреба в этом виде? — добавил он, окинув Риалею скептическим взглядом.
— Нет, Масаба-Гарух, — Риалея слегка поклонилась. — Я немедленно сменю его.
С этими словами она достала из-под одежды две экрахеммы и сбросила платье, оставшись нагишом. Ударив палочки друг о друга, Риалея быстро заговорила, произнося заклинание, и через несколько секунд её тело начало преображаться: кожа стала грубой и покрылась костяными наростами, черты лица исказились, конечности удлинились, женская грудь втянулась, а талия расширилась. Вскоре перед алтарём стоял мурскул, на груди которого светился замысловатый символ, отдалённо напоминавший звезду с острыми лучами разной длины.
— Как тебя зовут? — спросил Кулхугара.
— Б’акар-Авах, — ответил с поклоном мурскул, — из касты Безликих!
— Кто пробудил тебя?
— Састар Равана.
— Ты хорошо поработал и будешь вознаграждён.
— Благодарю, Масаб-Гарух!
— Где храмовники, которые сопровождали вас?
— Они ушли.
— Хорошо, пусть едут беспрепятственно. Возможно, они нам ещё послужат.
— Да, Масаб-Гарух.
— Когда откроется портал?
Б’акар-Авах взглянул на небо.
— Скоро. Через несколько минут.
— Надеюсь, армия владыки Эреба готова.
— Уверен, что так.
— Я должен доложить обо всём састару Раване, — проговорил Кулхугара.
Один из сопровождавших его мурскулов вышел вперёд и положил на землю плоский золотой диск, покрытый символами древнего языка нифилим. Он нажал на нём несколько панелей, и в воздухе возникло неясное изображение чёрного тела Ф’адук-Азамала.
— Ну⁈ — нетерпеливо воскликнул тот, подаваясь вперёд.
— Красные Врата открываются, састар! — сказал Кулхугара с низким поклоном. — Осталось несколько минут!
— Прекрасно! Я хотел бы быть с вами. Но должен подготовить здесь всё.
— Владыка Эреб узнает о вашем усердии, састар, — пообещал Масаб-Гарух.
— Хорошо. Свяжись со мной, когда наша армия окажется на Земле.
— Слушаюсь! — Кулхугара сделал знак мурскулу, и тот выключил золотой диск.
Тем временем кольцо красного пламени замкнулось, сойдясь на том месте, где находился импровизированный алтарь. Внутри него воздух потемнел и словно загустел. Спустя некоторое время он задрожал как стекло, и вокруг разнёсся нарастающий свист. Дождь хлестал немилосердно, ветер превращался в ураган и рвал одежду.