Я приоткрываю один глаз, желая убедиться, что он вообще в порядке. Может, у него от такой гениальной идеи сердечко отказало?
А нет, живой.
Только таращится на меня, сведя брови на переносице. Поджимает губы, но через секунду разражается громким, лающим смехом.
– Пиздец, пташка. Пиздец. Не знаю, кто тебя надоумил на такой спектакль… Но это, сука, прекрасно.
Я открываю рот, чтобы сказать, что не играю. Мне кажется, он совершенно неверно толкует ситуацию.
Но все звуки тонут под оглушающим грохотом автоматной очереди.
Кто-то стреляет!
Глава 6
Мир резко смещается, как будто его дёрнули за шнурки. Пространство сжимается. Я больше не чувствую пола под собой.
В ушах – как взрыв петарды. Гром, который вбивается прямо в череп. Мои барабанные перепонки сжимаются, а в груди будто что-то обрывается.
– Что это?! – срываюсь в хрип, но не слышу себя.
Всё тонет в звуках выстрелов. Короткие, хлёсткие. Потом пауза. Потом снова.
За стеной кто-то орёт. Крик глухой, словно через подушку. Женский? Или мужской? Я не понимаю. Мозг работает урывками.
Дышать тяжело. Воздух будто стал вязким. Кажется, я проглотила цемент. Паника скручивает нервы.
Я поворачиваю голову и вижу, как лицо Барса меняется. Он хмурится. Его взгляд сдвигается с меня – к окну.
Мышцы на его плечах – те самые, рельефные, чёртовы скульптурные блоки – напрягаются, будто изнутри что-то дёрнуло их за рычаг. Вены проступают.
Его челюсть сжимается. Мощно. Так, что я боюсь – у него просто зубы треснут.
Он скалится – не так, как раньше. Без похоти. Без игры. Это уже не ухмылка. Это угроза.
Я чувствую, как кровь отливает от лица. Меня бросает в озноб. И тут же в жар.
Мужчина поворачивает голову. Смотрит прямо на меня. Зло. Как будто я и есть источник всего этого пиздеца.
– Это не я! – вскрикиваю. – Не в моём чемоданчике стреляют! Правда! Можешь сам проверить!
– Блядь, – вздыхает он. – Ты совсем конченая?
– Не совсем… То есть вообще нет!
– Вижу.
Он делает два шага, оказываясь рядом. Его рука хватает меня за предплечье.
Мужчина резко тянет меня вверх, поднимая. Мои ноги не слушаются. Я почти падаю, хватаюсь за его руку, цепляюсь.
Его кожа горячая. Я ощущаю каждый миллиметр его кожи. Сухой, натянутой, обжигающей.
Выстрелы усиливаются. Уже ближе. Ближе. Каждый – как удар молота.
Бах! Бах! Бах!
Включается сирена. Громкая, пронзительная, с хриплым воем. Она будто вгрызается в уши, режет череп.
– Не дёргайся, – рычит Барс и резко тянет меня в сторону, к стене.
Я едва удерживаюсь на ногах. Всё тело дрожит, ладони вспотели, колени подкашиваются.
Мужчина тащит меня, как тряпичную куклу. И я не сопротивляюсь. Паника вцепилась в грудную клетку, и я не могу выдохнуть.
Мужчина толкает меня в угол, к двери в ванную. Схватывает за плечи, обжигающе крепко.
– Запрись тут, – хрипит. – Не рыпайся. Ни шагу. Ни писка. Будешь создавать проблемы – свяжу.
– Но…
– А пока я занят – будешь на своём массажёре прыгать. Так что лучше не зли меня сейчас.
Я замираю. Рот сам собой приоткрывается. Щёки пылают, уши горят.
– Поняла? – шипит Барс, наклоняясь ближе. Его дыхание обжигает щёку. – Запрись.
Я всхлипываю. Быстро киваю, хотя в ушах шумит, и мне кажется – половину сказанного я не до конца понимаю.
Барс толкает меня внутрь ванной. Захлопывает дверь. Раздаются его шаги.
Я тут же хватаюсь за ручку и приоткрываю дверь. Я не могу сидеть в четырёх стенах, ничего не зная.
Я выглядываю в щель, сердце стучит в висках. Барс уже у двери. Его спина напряжена. Каждый мускул – как натянутый кабель. Даже сзади он выглядит так, будто вырезан из стали.
Его рука сжимает узел полотенца, плечи расправлены. Поднимает руку, кулаком бьёт по железной двери.
– Открывай, сука! – рявкает он. – Это Барс.
Ему ведь не откроют, да? Там сейчас апокалипсис и разборки. Никто не будет отвечать на стук заключённого?
Скрип. Глухой, тягучий. Щёлкает замок.
Серьёзно?! Кто-то открыл ему? По первому его требованию?
– Барс, не до тебя, – раздаётся грубый рык от двери.
У двери появляется силуэт. Высокий, широкий. В руках автомат. На мужчине форма охранника.
– Когда зову – тогда до меня, – рявкает Барс в ответ.
– У нас беспорядок в восточном крыле, Барс, – огрызается охранник. – Сюда двигаются. Так что свали обратно в камеру и не высовывайся. По ошибке могут и тебя вальнуть. Мне такой хуйни не надо.
– Если кто-то по ошибке сюда сунется – я сам тебе их кишки вытащу, понял? Разберусь сам.