– Ну хотя бы… – бубню я, упираясь лбом ему между лопаток. – Не знаю…Отлюбленной?
– Пташка, – рычит Самир предупреждением.
– Я не прошу признаваться мне в любви. Я понимаю, что для тебя это сложно. Ты будешь рычать, как раненый дикий зверь, и не признавать до последнего. Ладно.
– Ты сейчас дохера левых догадок строишь.
– Ммм, нет. Догадки я строю на сессии, когда совсем не готова. А тебя…Тебя, Самир, я знаю.
Мужчина резко оборачивается. Желваки на скулах ходят ходуном. Челюсть сжата так, что, кажется, зубы сейчас треснут.
Зато я знаю, что дарить ему на праздники! Поход к стоматологу – самое то!
Мне совсем не страшно. Какой бы гнев ни пылал в его глазах, я знаю: Самир никогда не причинит мне боли.
Я тянусь к нему. Поднимаюсь на носочки. Мои руки сами находят его шею. Обвивают, переплетаются пальцами на затылке.
Я чувствую под ладонями жар его кожи, короткие жёсткие волосы, которые колют пальцы.
– Нарываешься, – скалится Самир.
– Ни капли, – я прикусываю губу, и эта лёгкая боль отдаётся где-то глубоко внутри сладким спазмом. – Просто говорю то, что знаю.
– Тебе знания следует перепроверить. Ошибаешься.
– Разве?
Я провожу подушечками по его шее. Ловлю его реакцию. Мышцы под моими пальцами каменеют.
Секунду Барс стоит неподвижно. А потом… Я даже не успеваю понять, что происходит. Его руки смыкаются на мне, и я лечу.
Самир подхватывает меня под ягодицы, и я прижимаюсь к нему ещё плотнее.
– Обойдёшься без жрачки, – цедит он, и я чувствую вибрацию его голоса всем телом. – Потом поешь.
– Я? – я хмурюсь. – Я думала, ты голодный и…
– Голодный, пташка. И пора этот голод утолить.
Глава 64
Самир опускает меня на кровать. Спина встречает прохладное покрывало – и в ту же секунду горячие губы впиваются в меня.
Барс целует голодно. Жадно. Так, как целуют после долгой разлуки, когда слова уже не нужны, когда всё, что можно было сказать, сказано взглядами, а теперь – только языком. Буквально.
Его рот двигается на моём – требовательно, властно, без тени сомнения. Он не спрашивает разрешения.
Я плавлюсь. Его язык врывается в мой рот, и я даже не думаю сопротивляться.
Я ёрзаю под мужчиной. Само собой, инстинктивно. Хочется прижаться ближе, стать ещё теснее, уничтожить последние миллиметры, что разделяют наши тела.
Самир наваливается на меня всем телом. И это ощущение… Боже.
Я чувствую его вес. Каждый килограмм этих стальных мышц, этой мощи, этой силы.
Боже, как же я скучала. По его запаху. По этому терпкому, дымному, мужскому аромату, который въелся в подкорку, в память, в каждую клетку.
По его весу. По этому ощущению защищённости, когда сверху – гора, стена, нерушимая крепость, и никакая беда не пробьётся.
Когда ты маленькая, хрупкая, а он – огромный, сильный, и ни за что не даст тебя в обиду.
По его жёстким поцелуям. По этим губам, которые умеют быть такими разными – и нежными, и грубыми, и требовательными, и отчаянными.
Его губы двигаются по моим — то вдавливаясь, то чуть отстраняясь, то снова набрасываясь с новой силой.
– Пташка… – по этому обращению я скучала, наверное, больше всего.
Внутри начинает разгораться возбуждение. Разливается медленно, тягуче, как горячий мёд по остывшему тесту.
Между ног начинает пульсировать. Мягко, настойчиво, в такт сердцебиению.
Мои ноги сами находят его бёдра. Обхватывают, перекрещиваются на пояснице, притягивают ближе.
Мои руки зарываются в его короткие волосы, пальцы сжимаются на затылке, притягивая его лицо ещё ближе.
Самир рычит мне в рот. Этот звук – низкий, вибрирующий – отдаётся во мне тысячью искр.
Наши языки сплетаются, танцуют, борются, мирятся – и снова танцуют.
Его ладонь – горячая, чуть шершавая – скользит по моему животу, выше, к рёбрам. Касается каждого миллиметра, и там, где проходит, остаётся след из мурашек и огня.
Я выгибаюсь в его руках. Вжимаюсь в него всем телом. Хочу стать ещё ближе – невозможно, но я пытаюсь.
– Самир… – выдыхаю я в его губы.
– Что, пташка?
– Ещё.
Искры возбуждения пробегают по коже, когда руки Самира принимаются за дело.
Я даже не замечаю, как это происходит. Просто в какой-то миг между поцелуями я чувствую прохладный воздух комнаты на обнажённой груди – и понимаю, что Самир умудрился полностью меня раздеть.
И от этого – ни капли стыда. Только жар, пульсация где-то глубоко внутри и предвкушение.
Я настолько одурманена поцелуями Самира, что даже не успеваю испугаться своей наготы.