Я медленно начинаю понимать, к чему именно ведёт Марго. Что она пытается рассказать.
– Погоди, – выдыхаю я. – Твоего брата может грохнуть… Мой Барс?
– Да, – Марго прикрывает глаза. – И если я попрошу вмешаться Карима… Ему придётся спорить с другом, договариваться. И я не хочу так его подставлять…
– Но ты позвала меня. Чтобы я с Самиром договорилась? Правильно?
Я смотрю на Марго. На её опухшие глаза, на размазанную тушь, на этот синяк под воротником. На её дрожащие плечи и искусанные в кровь губы.
И думаю о том, что если бы кто-то захотел убить моего брата – я бы землю грызла, но спасла его.
Я бы пошла на всё. Я бы просила, умоляла, требовала. Я бы…
Я бы сделала то же самое, что сейчас делает она.
– Эва, – шепчет Марго. – Я понимаю, если ты откажешься. Это огромная просьба. Это… Это может испортить ваши отношения…
Марго вдруг вскидывается. Резко, порывисто, будто её ударили током.
– Прости, ужасная идея! – выпаливает она. – Я не… Тебе я тоже не хочу создавать проблем. Я просто растерялась. Забудь. Я поговорю с…
– Сядь, – прошу я твёрдо. – Успокойся. Я могу поговорить с Самиром.
Слова даются тяжело. Каждое приходится выталкивать из себя, преодолевая внутреннее сопротивление.
Потому что я понимаю, что обещаю. Понимаю, во что ввязываюсь. Понимаю, что этот разговор может изменить всё.
Но я не могу иначе. Глядя на Марго – не могу.
– Послушай, – Марго подаётся вперёд, хватает меня за руку. – Я не хочу тебя подставлять. Ты должна понимать. Я просто подумала… Я надеялась… Господи, это звучит так ужасно, когда говорю вслух.
– Всё нормально.
– Нет, не нормально. И эгоистично. Просто если я пойду к Кариму, то ему придётся договариваться с Барсом. Торговаться, спорить. Давить на дружбу? А если Барс откажет? Что тогда? Карим будет выбирать между мной и другом?
Она всхлипывает, вытирает слёзы тыльной стороной ладони – размазывает тушь ещё сильнее.
– А ты для Барса – не просто «девушка», – продолжает Марго. – Я видела, как он на тебя смотрит. Как реагирует. Ты для него – всё. Если ты попросишь… Он послушает. Понимаешь? Для Карима просьба – это торги. А для Барса твоя просьба – это… Это просто твоя просьба.
Я откидываюсь на спинку дивана. Марго права. Черт возьми, она абсолютно права.
Я вспоминаю, как Самир смотрит на меня. Как он сдерживает свою ярость, когда я прошу.
Как он ищет компромиссы вместо запретов. Как он называет квартиру «нашей» и планирует будущее – наше будущее.
А Марго не раз мне помогала. Спасала! Она сама лезла на рожон, лишь бы помочь мне.
Подруга всеми способами пыталась спасти меня от Барса, когда я нуждалась в этом спасении.
И даже сейчас она не давит на это, не напоминает. Она не требует платы за её поддержку. А лишь просит помочь.
– Я поговорю с Самиром, – обещаю я. – Но это ничего не значит. Самир может мне отказать.
– О большем я и не прошу! – вскрикивает Марго. – Если нет – то нет. Я буду говорить с Каримом. Я действительно хочу как можно меньше проблем создавать. Тебе, Кариму, всем. Я знаю, что Серёжа – идиот. Знаю, что сам виноват. Но он мой брат, Эва.
– Конечно! Марго, ну ты что. Мы со всем справимся.
Я очень хочу ей помочь. Осталось придумать, как мне найти способ связаться с Самиром.
Глава 67
Мне кажется, что я исчерпала весь запас удачи на всю оставшуюся жизнь. Потому что встреча с Барсом происходит.
Я даже не верю до конца. Щиплю себя за запястье – больно, значит, не сон.
И в этой сумасшедшей, абсурдной ситуации есть одна странная, почти кощунственная мысль, которая прячется где-то в глубине сознания.
Я немножко рада, что Серёжа вляпался в новое дерьмо. Это ужасно. Это неправильно.
Но правда есть правда.
Без этой причины – такой важной, такой критической, такой неотложной – я бы не стала прорываться к Самиру.
Ждала бы. Понимала бы, что у него есть свои дела, свои разборки, свои важные встречи. Доверяла бы полностью, зная, что он сам придёт когда сможет.
Но сейчас я сделала всё, чтобы мы увиделись. Я была настойчивой, как танк, и противной, как комар над ухом.
Комната для коротких свиданий – маленькая. В центре диван и два потёртых кресла.
Солнечный свет пробивается сквозь прутья, падает на пол тонкими полосками, рисует тюремную клетку прямо на бетоне.
Секунды тянутся резиной. Час? Минута? Вечность? Я потеряла счёт времени. Только часы на стене тикают – мерно, неумолимо, насмешливо.
А потом – щелчок. Дверь распахивается. И внутрь заходит Самир в сопровождении конвоира.