Я смотрю на Самира сквозь пелену слёз. Не могу узнать. Потому что если это – он, настоящий, то значит, всё, что было между нами, было ложью.
И я чувствую, как внутри что-то умирает.
Каким-то образом охране всё же удаётся оттянуть Самира. Я не понимаю, как это происходит. Кажется, их стало больше.
Серые тени мелькают перед глазами, смываются в одно расплывчатое, бесформенное пятно. Я уже ничего не соображаю.
В ушах звенит, отдавая эхом ударов. Меня шатает. Тело перестало слушаться.
– Пошли, – голос конвоира пробивается сквозь звон в ушах. Он подталкивает меня. – Впервые, что ли?
– Впервые? – глухо переспрашиваю я.
– Такое бывает. Их можно запереть в клетках, но натуру не изменишь. Срываются. Не последний раз. Представление окончено. Двигай.
Не в последний раз…
Представление окончено…
Отрывки фраз зудят в голове, царапая разум острой правдой. Меня едва не выворачивает от осознания.
Действительно. Окончено.
И представление окончено. И всё, во что я верила.
Глава 69
После случившегося Барс не звонил мне. Я не уверена, что он вообще может.
Я не уверена, что ему говорить после всего…
Дни текут мимо. Просыпаюсь – и не понимаю, утро это или вечер, день или ночь, понедельник или воскресенье.
Я словно в прострации – смотрю на мир сквозь мутное стекло.
Я смотрю на свои сцепленные ладони, сидя за барной стойкой, и вся наша квартира кажется чужой.
Но это не наша квартира. Это – его. А я здесь – чужая, лишняя, случайная. Зашла погреться, задержалась, поверила, что это – дом.
Мне кажется, я живу в каком-то вакууме. Ничего не могу. Вообще не существую.
Единственно, что ненадолго вывело меня из ступора – звонок Марго. Подруга сообщила, что её брат попал в больницу.
Я не смогла защитить Серёжу, хотя пыталась.
И ведь добилась обещания от Самира. Договорилась! Но… Видимо, он не успел никого предупредить. Потому что выбрал драку с Гером.
Я заставила себя пойти к своим охранникам, которые всё ещё были приставлены ко мне.
– Барс дал слово, – произнесла я тогда. – Серёжу не трогать. Больше к нему не приближаться.
– Нам ничего не передавали. Барс сейчас не на связи…
– Передаю я. И раз Самир не на связи, значит действует моё решение. Ясно?
Та твёрдость всё, на что меня хватило. А теперь я совершенно разбита и раздавлена. Опустошена.
Я не плачу. Слёзы кончились. Высохли, выжглись, превратились в соль, которая осталась на щеках.
Звук открывающийся двери немного приводит меня в чувство. Я резко подскакиваю, оборачиваясь.
Крошечная надежда тлеет внутри, что это Самир. И гаснет, обжигая, когда я вижу другого Тарнаева.
Булат заходит в квартиру, в собственные хоромы. Страх покалывает в кончиках пальцев.
Я не знаю, чего ждать от Булата. Не знаю, зачем он здесь. Не знаю, что ему нужно.
Я смотрю на мужчину, и в голове пустота. Ни одной мысли. Только этот липкий, тягучий ужас.
Но ощущение такое, что я полностью истощена. Потому что даже на Булата я не могу реагировать как раньше.
Всё приглушено. Выжжено. Неважно.
– Зачем ты здесь? – я заставляю себя спросить. – Булат… Ты же не собираешься меня снова как подарок вести к Самиру?
Я не уверена, приносит эта мысли облегчение или новую тяжесть.
Булат подходит ближе ко мне. Двигаясь с грацией хищника. И если такие повадки Самира завораживали, то у его брата – настораживают. Заставляя ждать нападения.
Булат хозяйничает на кухне, доставая бутылку коньяка. А я даже не могу его отчитать. Нет сил.
Я устала. Господи, на сколько же я устала.
Я опускаюсь обратно на барный стул, обнимая пальцами кружку с чаем.
– Пока Самир обойдётся без подарков, – наконец произносит мужчина. – Он в изоляторе. Без доступа.
Булат толкает по столешнице второй стакан, наполненный алкоголем. Бокал тормозит возле моих пальцев.
– Выпей, – чеканит мужчина. – Выглядишь так, словно сейчас отключишься.
– Это забота? – я качаю головой. – Я не хочу пить.
– Это не забота. Мне, если честно, абсолютно похер на тебя. Но я не собираюсь тебя успокаивать или терпеть истерики.
Я ценю честность Булата. Так намного проще.
Я тянусь к стакану, а после делаю несколько жадных глотков коньяка.
Горький вкус будоражит рецепторы. Он обжигает нёбо. Спускается по горлу, проходясь языками пламени по внутренность.
– Тогда зачем ты здесь? – я морщусь. – Рэкет, и квартиру хочешь отобрать?
– Барс хотел убедиться, что ты не влипла в какую-то хуйню, – кривится Тарнаев.