Только она, сука, повторяла как мантру, что не уйдёт. Что не бросит. Что будет рядом.
Напиздела так же, как и остальные.
Я сжимаю кулак, и костяшки трещат, готовые разлететься на осколки.
Ебаный, наивный еблан, который забыл главный урок: те, кого ты впускаешь, всегда уходят.
Злость разрывает на куски мою плоть. Но эта злость не чистая. В ней примесь. Вязкая, неприятная, которую хочется выжечь к херам, вытравить.
Чтобы осталась только ярость, только действие, только простая схема: нашёл – забрал – закрыл вопрос.
Потому что всё остальное… Мешает.
– И куда она умотала? – упираюсь ладонями в стол. – Её не так сложно найти.
– Удивительно сложно, – возражает Булат. – Она явно неглупая девка. Нашла способ. Скрылась. Я пробивал – не нашёл.
– Значит, хуёво пробивал!
– Значит, что она умеет прятаться. И что-то мне подсказывает… Что свою пташку ты не найдёшь.
Не найду. Она исчезла. Растворилась. Сбежала туда, где меня нет. Где меня никогда не будет. Где я не смогу её достать, вернуть, удержать.
– Найду, сука.
Я произношу это сквозь зубы, сквозь ярость, сквозь эту пустоту, которая разверзлась внутри и никак не затянется.
Найду, чего бы мне это ни стоило.
Она хотела спрятаться. Хорошо. Пусть. Это даже интереснее.
Потому что чем дальше она убежит… Тем интереснее будет, когда я её догоню.
А когда доберусь до девчонки… Я чувствую, как кровожадная ухмылка расползается по губам.
Тогда будет совсем другая история.