– Итак, – кивает Барс, откидываясь на спинку дивана, но ладонь с бедра не убирает. – На встречу у меня времени мало. Есть свои дела.
Он скашивает взгляд на меня. Это он намекает, что «дела» – со мной? Эй-эй, а моими планами кто-то поинтересовался?
– Конечно, – спокойно кивает Самойлов. – После того как перестанешь лапать мою помощницу. Она мне нужна.
– Перебьёшься, – скалится Барс, чуть подаваясь вперёд. – Ты же знал, что лезешь на мою территорию.
Воздух в кабинке становится тяжёлым, пахнет озоном перед грозой. Всё дрожит от напряжения, как струна, натянутая до писка.
Ощущение, что ещё полшага – и они сойдутся в драке. Искры летят. Тестостерон звенит, будто кто-то натянул проволоку на всю комнату и теперь ведёт по ней смычком.
– А ты ей работу предложил? – Самойлов выгибает бровь. – Потому что я – да. И какие бы отношения у вас ни были… Это не касается её работы. Так что нет, Барс, я не лез на твою территорию. Я нанял перспективного специалиста.
У Барса уголки губ растягиваются в улыбку, от которой хочется спрятаться под стол. Это не радость, это оголённый провод.
Злость двигается по его лицу, как тень от облака: чёрные глаза темнеют ещё сильнее, линия рта тоньше, подбородок вперёд – как у человека, который уже выбрал направление удара.
Ой, сейчас точно будет драка.
И мне надо что-то сделать. Срочно. Потому что если два амбала сцепятся возле единственной двери, я отсюда не выйду вообще.
– Так, а что делать надо? – спрашиваю, и голос выскакивает тоньше, чем хотелось. – Записывать, да? Ваши… Кхм… Детские перепалки тоже?
Их головы поворачиваются ко мне одновременно. Я сглатываю, ощущая их внимание кожей.
Взгляд Самойлова – холодный, недовольный.
Барс смотрит совсем по-другому. Его взгляд горячий, тяжёлый, прожигающий. В этом взгляде столько ярости и собственничества, что воздух густеет, как сироп.
Ой‑оюшки, мне точно конец.
Сейчас они меня терзать будут вместо друг друга.
– Я действительно могу записывать, – выдавливаю уже ровнее. – И переводить. И… И не отвлекать.
Барс наклоняется ко мне так близко, что трепет комом растёт в груди. Тёплое дыхание касается щеки – и кожа тут же вспыхивает.
Я всей левой стороной чувствую близость мужчины. Под одеждой кожа горит от ощущений.
– Аккуратнее, пташка, – рычит он тихо. – Иногда лучше не щебетать лишнее, чтобы проблем не получить.
– Я просто…
– То, что ты меня забавляешь, не значит, что можно всё. Знай границы.
Границы? О, прекрасное слово, о котором сам Барс, кажется, читал только на дорожных знаках.
– И вообще, – выговариваю, собирая остатки достоинства. Нужно срочно что-то делать! – Мои… Услуги помощницы дорого стоят, и чтобы не повышать чек… Нам бы неплохо вернуться к повестке. Потому что, знаете, почасовая ставка растёт с каждой минутой таких перепалок. И за близость к источнику стресса я беру коэффициент «полтора».
Я держу подбородок ровно и замечаю, как у Самойлова едва подрагивает уголок рта – он, кажется, развлекается.
Барс же полностью беспристрастен. Ну, так кажется. Смотрит на меня несколько секунд перед тем, как ухмыльнуться.
– Согласен, – неожиданно кивает Барс, не отрывая от меня взгляда. – Нужно обсудить дела, потому что времени у нас мало. А после, – шепчет мне на ухо. – Обсудим там твою цену за час. Уверен, мы договоримся.
Глава 14.1
Жар поднимается от ключиц к ушам. Зачем я вообще заикнулась про цену? Хотела выкрутиться – в итоге запуталась в собственном спасательном круге.
Я ёрзаю, и ладонь Барса тут же сжимается сильнее: подушечки пальцев находят внутреннюю сторону бёдра и давят ровно настолько, чтобы во мне всё дрогнуло.
Тепло от его пальцев расползается эллипсами – и я чувствую каждую волну, как ток по тонким проводам под кожей.
Я не знаю, что Барс сделает дальше, и эта неизвестность скручивает нервы, слетая их в причудливые фигуры.
Мужчины начинают говорить о своих делах. Слова пролетают мимо, я хватаю отдельные кусочки – «поставка», «гарантии», «проценты», «переоформление», – но контекст утекает.
– Сроки… – произносит Самойлов.
– До утра, – обрубает Барс. – Дальше окно закрывается. Оплата…
– Двумя частями.
Я слышу, как они бросают друг другу эти камни – короткие, тяжёлые – и каждый падает с сухим стуком в архитектуру сделки.
А мой разум – как линза, наведённая в одну точку: рука на бедре. Как Барс держит, иногда сжимает сильнее.
И тело реагирует на каждое движение острыми вспышками. Сосредоточиться невозможно!