К моему изумлению, среди старшекурсников есть девушки. Намного выше и крепче меня, но само их присутствие уже вдохновляет и дарит надежду.
Провожаемые заинтересованными мужскими взглядами, мы подходим к нашей группе.
– Что здесь творится? – спрашиваю я у Вадима, что стоит рядом и тоже чувствует себя неловко, переминаясь с ноги на ногу.
– Походу ректор решил взяться за нас всерьез.
Я собираюсь уточнить, как именно, но замолкаю. В зале неожиданно становится тихо, и перед нами предстает Ричард Гилфорд собственной персоной. Опять. Две пары подряд, пожалуй, уже перебор для моей слабой психики.
– Разбейтесь на пары, – без предисловий дает он команду.
Мы встаем с Изабеллой рядом. Все наши импровизированные бои неминуемо заканчиваются ее победой. Даже тот единственный раз, когда она решила мне поддаться, я поскользнулась, и сама не заметила, как оказалась распластанной на мате. Так что надежды я не питаю. Вся грязь с пола после занятия снова будет на мне.
Размашистой походкой Ричард Гилфорд прогуливается вдоль пар и застревает около нас, бросая красноречивые взгляды на одежду сестры. Изабелла же делает вид, что ничего особенного не происходит. Немую сцену нарушает опоздавший.
– Извините, можно? – небрежно откинув с глаз темную челку, протягивает красивый парень, заваливаясь в зал.
Широкие плечи, насмешливый взгляд. Похоже, он совершенно не испытывает трепета перед ректором. А вот и напрасно. Тот только и ждет, на ком бы выместить гнев.
– Два наряда, Джастин – злобно выдает он.
Парень равнодушно кивает. Проходит мимо нас с Изабеллой, бросив на девушку насмешливый взгляд и тихо присвистнув. Она вдруг заливается краской и смущенно опускает глаза.
– Изабелла, встанешь в пару с Александрой, – разделяет нас Гилфорд.
Девушка удивленно хмыкает и уходит, оставляя меня в растерянности. И куда прикажете деваться мне, господин ректор.
– Алисия, в паре со мной.
С самим Гилфордом?! Поднимаю глаза на мужчину. Он подходит вплотную и высится надо мной, как неприступный утес, по которому и ударить-то страшно.
Глава 8
– Бей! – спокойно просит Гилфорд.
Я поднимаю глаза на его аристократическое лицо и понимаю: не шутит.
Замахиваюсь кулаком и замираю, так и не достигнув цели. Рядом с ним чувствую себя маленькой и жалкой.
– Бей со всей силы. Не стесняйся, – приказывает он.
Ударяю, но вяло, словно с неохотой. А у самой румянец разливается по лицу. Как можно поднимать руку на аристократа, да еще и ректора академии?!
Гилфорд недовольно морщится. Хватает меня за кулак и легонько встряхивает.
– Представь, что перед тобой ненавистный тебе человек. Выпусти гнев на волю и бей со всей силы.
Отступаю на шаг. Представляю Вальдемара. Покинутый жених поправляет редкие волосы и протягивает ко мне полные руки. Меня передергивает, но злости я не чувствую. Жалость, брезгливость, но не злость. Стоит вспомнить довольное лицо Фелисити, и глаза наливаются кровью.
Размахиваюсь и бью Гилфорда в грудь. Еще и еще. Луплю что есть силы, а у самой слезы на глаза наворачиваются. Мужчина не шевелится. Словно каменная стена принимает удары. Пока тихие всхлипывания не перерастают в настоящую истерику.
Гилфорд хватает меня за плечи и прижимает к себе. Я зарываюсь лицом в грудь, по которой только что наносила остервенелые удары и всхлипываю.
– Тише, – говорит он.
Что же я творю?! На нас наверняка все смотрят. Красная до кончиков ушей, отлипаю от его отсыревшей от моих слез рубашки. Поднять на ректора глаза я не решаюсь.
– Знаешь, в чем твоя проблема, Алисия? – хриплым голосом спрашивает он.
– Я слишком слабая? – опуская голову еще ниже, задаю вопрос.
– Ты не используешь свои преимущества.
Что он имеет в виду? Я изумленно поднимаю на мужчину глаза.
– Я намного крупнее тебя, зато ты маленькая и юркая. Заставь меня вертеться, измотай. Используй мою силу против меня.
Завороженно смотрю в темные глаза. И в душе поднимается что-то незнакомое. Дикое, необузданное.
– Научите, – выпаливаю на эмоциях и сразу же стыжусь своего импульса.
Он внимательно осматривает меня, словно оценивает перспективность ученицы.
– Сначала посмотрим, отзовется ли на твою магию фамильяр, – протягивает с непонятной ухмылкой. – И кстати, почему ты такая влажная?