Его член всё ещё стоял – он так и не кончил. Вид её сдавшейся, обмякшей, без борьбы, бесил его и заводил одновременно. Он хотел выебать из неё всю душу, разорвать до конца. Но в голове всплыло воспоминание: её вкус, сладкий, когда она вдруг сама ответила на поцелуй. Даже несмотря на то, что потом вонзила
в него его же нож.
— Ты хочешь боль, скажи мне? — грубо спросил он.
Алекса замотала головой.
— Неправильный ответ.
Его пальцы вцепились в её бёдра так сильно, что она заскулила. Сам Джоэл выдохнул сквозь зубы – боль в плече не давала забыть о её попытке воткнуть в него нож. Маленькая блядь смогла дать такой отпор, и это, сука, почти заставило его восхищаться ею.
— Мне очень больно... отпусти меня, — прошептала она.
— Нет-нет-нет. Ты моя пташка. Не сопротивляйся. Отдайся мне вся, и я буду нежен с тобой... наверное, — хмыкнул он.
Алекса всё же повернула голову и встретилась с ним глазами.
Чёрные, почти бездонные – там не было ни спасения, ни надежды. Только насилие и боль. Она подняла ладонь. Хотела ударить, сильно, со всей злости. Но вместо этого положила её ему на щёку, большим пальцем провела по ранке на его нижней губе, той самой, что сама же и оставила. Затем наклонилась и слизнула с неё кровь.
Джоэл закатил глаза от её движения. Хватка на бёдрах ослабла. Алекса тут же повернула корпус, перекинула ноги через него, усевшись лицом к лицу.
Его член упирался в её бёдра. Она скользнула вниз, языком проведя по его шее всё ниже, к плечу, перетянутому ремнём. Поцеловала его в рану. Раз. Второй. Размазала кровь по губам.
Джоэл смотрел на неё, как хищник, наслаждаясь. Его сучка вся была в его крови.
"Ей, блядь, идёт кровь на коже," — пронеслось у него в голове.
Рука Алексы скользнула вниз, между их телами. Она обхватила его член, направила, чуть приподнявшись.
Но Джоэл не дал ей вести игру: резко потянул на себя, впился в губы поцелуем и в то же время заставил её сесть на себя.
Она выгнулась, дыхание перехватило, но поцелуй не разорвала. Приподнялась, и снова опустилась, медленно, глубоко, принимая его в себя до конца, будто смакуя каждое движение. Джоэл не торопился. Ему, сука, понравилось смотреть на неё в этой роли. Она сама, блядина, двигалась, кайфовала, будто шоу устроила. А он лишь зритель. Сидел, впитывал, наслаждался каждым её стоном.
Алекса разорвала поцелуй, откинула голову назад. Одну руку положила на его здоровое плечо, вторую на его грудь, продолжая насаживаться, тихо, но жадно постанывая.
— Не будь столбом, придурок... — выдохнула она сквозь стон.
Уголки губ Джоэла дёрнулись. Он положил ладони на её задницу – не грубо, не ломая, а будто подстраиваясь под её ритм, ловя темп, ведя её, но мягко, будто проверяя, насколько глубоко она готова зайти.
Он понял: она хочет кончить. Ему нужно это увидеть. Чтобы снова она, как тогда, застонала громко, грязно. Когда он стоял на балконе и смотрел, как она сама себя доводила. Джоэл лишь чуть ускорился, но этого хватило. Алекса застонала громче, и эти звуки били прямо в голову – чёртова музыка для ушей.
Он чувствовал: ещё пара таких грязных, отчаянных стонов – и он сам сорвётся. Но нет. Сначала она. Его пташка должна кончить, чтобы прочувствовала: в её пизде может быть только он, и никто, сука, другой. А если не поймёт? Плевать. Он будет убивать каждого, кто только посмотрит на неё. Первым в списке – тот мелкий ублюдок из круглосуточного. Но это потом.
Сейчас главное – её сломать и довести, чтобы кончила и упала на него без сил, раздавленная наслаждением..А потом… он обнимет её. Может, даже скажет что-то мягкое. А может и нет. Похуй. Полностью.
Оргазм прокатился по Алексе так, что она сжалась всем телом; Джоэл застонал и прохрипел.
— Сука, не жми так, — выдавил он, но в словах было скорее потрясение, чем жалоба.
Алекса не слушала; очнулась только тогда, когда щёка впилась ему в плечо и она почувствовала, как по его телу пронёсся жар. Он дернулся, и ей стало ещё горячее. Он кончил, не думая о последствиях, будто взорвавшись – снова и снова. Джоэл смахнул каплю пота с её шеи, провёл ладонью по спине, другая рука всё ещё держала её за бёдра.
— Отпустишь меня? — спросила Алекса, с трудом переводя дыхание.
— Нет, блядь, нет, — прошёлся его хриплый шёпот у неё за ухом. — Теперь ты моя пташка. За каждый твой взгляд на другого – я буду убивать.
Он поднял её за подбородок, заставив смотреть прямо в глаза. Тёмные, холодные глаза Джоэла не сулили прощения; там было владение и обещание последствий.