Поцелуй был грязным, мокрым, и Джоэл на миг расслабился, захлебнувшись этим ощущением. И в этот момент пташка дернулась, схватила его нож с кровати и со всей силы вогнала лезвие в его плечо. Рёв боли сорвался с его горла. Горячая кровь мгновенно залила руку, грудь, закапала на простыни, оставляя алые пятна. Алекса соскочила с кровати, ногами ударила по полу и рванула к двери.
— Сука, — выдохнул он сквозь зубы, и, сжав челюсть, кинулся за ней, не замечая боли.
Он догнал её у входной двери.
Он схватил её у двери, ударом плеча прижав к стене. Боль в раненой руке отозвалась вспышкой адского жара, но злость глушила всё и рану, и кровь.
Его дыхание рвалось хрипами, сердце стучало так, будто готово пробить грудь. В висках гудел звериный рык. Эта маленькая дрянь осмелилась. Она ответила, а потом воткнула нож.
— Ты, блядь, серьёзно? — голос сорвался на хрип, низкий и опасный. Он вжал её сильнее, чувствуя, как она дёргается, как мелкая пташка в когтях хищника.
Глаза Джоэла горели. Там не было ни капли жалости только ярость, дикая, хищная, жгущая изнутри. Он хотел её убить. Хотел. Но ещё сильнее хотел держать её, чувствовать под пальцами её дрожь, эту слабость, которая пьянила сильнее любой крови.
— Думала, убежишь? — его пальцы сжали её подбородок, пачкая кровью и заставляя поднять взгляд. — Нет,пташка. Теперь ты моя. До конца.
Клетка для пташки
— Почему я… — выдавила она, чувствуя, как кожа на лице липнет от его крови.
— Ты, пташка, пырнула меня и теперь спрашиваешь, почему ты? — Джоэл рассмеялся, но тут же скривился от боли в плече: алая струйка продолжала стекать, капая на пол.
Алекса не сдавалась, дёргалась, пытаясь вырваться, но он не отпускал, несмотря на то, что каждый рывок отзывался болью в ране. Одной рукой он держал её, а другой сдёрнул ремень с её шеи, перекинул через плечо и, помогая себе зубами, затянул, останавливая кровь.
Она метнулась, пытаясь ударить его, но Джоэл поймал её движение и резко прижал к себе, а затем со всей силой швырнул спиной о стену. Воздух вырвался из её груди вместе со стоном боли, а взгляд помутнел, мир поплыл.
Он схватил её за волосы, рывком притянул ближе и впился в губы. Его язык прорвался в её рот, грубо скользя по зубам, находя её язык и захватывая его. Он посасывал кончик её язычка с хищным наслаждением, будто хотел выпить из неё последний глоток дыхания. Пташка резко укусила Джоэла, так что он застонал, стиснув её волосы ещё сильнее и запрокинув её голову назад. В следующее мгновение он наклонился к её шее, оставляя грубые, болезненные укусы на тонкой, такой предательски нежной коже. И тогда он услышал её – тихий, но явный стон. Стон наслаждения.
"Сучка… моя пташка. Тварь, что любит боль" – мрачно усмехнулся он про себя и снова вцепился зубами, больно, с нажимом, прокусывая кожу. Кровь выступила мгновенно, и Джоэл жадно принялся зализывать алые капли, чувствуя вкус её боли на языке.
Алекса подняла руки – он ожидал удара. Но сучка, вместо этого, запустила пальцы в его волосы и резко дёрнула назад, причиняя боль. Джоэл лишь ухмыльнулся. Вторая её рука легла на его раненое плечо, и она сжала пальцы, впиваясь ногтями, раздирая кожу и усиливая его муку.
— Ты будешь орать, пташка, мой член будет рвать тебя, — замурлыкал Джоэл ей в ухо.
— Даже не надейся, ублюдок, — выплюнула она, как яд.
Джоэл резко развернул её, схватив одной рукой за шею, сжимая до хруста. Через секунду отпустил и сунул пальцы в её рот. И снова она укусила, больно, зло. Но Джоэл лишь застонал громче, наслаждаясь этим. Он снова вернул руку на её шею, а другой сжал её задницу и ударил. Хлопок прозвучал громко, звонко, больно.
"Давай, сука, стони… Покажи, что ты такая же. Давай, пташка, люби боль, что я тебе даю", — думал Джоэл, пальцами стягивая себя штаны и членом упираясь между её ягодиц.
Почувствовав его член, Алекса ещё сильнее забилась, но Джоэл резко вжал её голову в стену. Наклонился, впился зубами в её плечо, оставляя глубокие следы и капли крови. И снова этот тихий, предательский стон с её губ.
Он провёл членом по её мокрой щели — один раз, второй, наслаждаясь её дрожью, запахом крови и боли, а затем вошёл резко, без пощады. Алекса выгнулась всем телом, царапая щеку шершавой стену.
— Больной ублюдок, я убью тебя — прошипела она сквозь зубы.
Но Джоэл не слушал. Он жестко трахал её, параллельно вжимая всё сильнее в стену. Ладонь снова опустилась на её задницу звонкий удар, и вслед за ним очередной стон, вырвавшийся наружу.