"Моя пташка… тварь. Не такая уж ты безвкусная, да," – с хищным удовольствием думал он.
Джоэл вжимал её сильнее, чувствуя, как тело сучки сопротивляется и всё равно предательски подстраивается под его толчки. Он сжал её волосы, дёрнул голову назад и зашептал прямо в ухо, облизывая кожу, пропитанную потом:
— Ори, пташка… твой крик всё равно будет только моим.
Алекса задыхалась, пыталась ударить локтем, но Джоэл поймал её руку, выкрутил и прижал к спине. Он наслаждался её яростью, её злостью, её болью и этим диким, едва слышным стоном, который снова сорвался с её губ.
— Ненавижу… — прошипела она сквозь зубы.
— Да, давай пташка ненавидит меня!— рыкнул он, впиваясь зубами в её шею — Ты создана, чтобы быть моей, сучка.
Его движения становились только жёстче, удары по заднице звучали, сильнее.
Джоэл, не выдержав, окончательно сбросил с себя штаны. Толчки замедлились, а потом он резко выдернулся из неё. Схватив пташку за волосы, он рывком потащил её к дивану, что стоял неподалёку, и уселся сам, развернув её лицом к себе. Дёрнул за волосы, заставив сесть сверху, и, сжимая в другой руке свой член, грубо снова вошёл в неё.
Алекса выгнулась, из груди вырвался рваный вдох. В ту же секунду она ударила его по лицу, ногтями оставляя на коже кровавые полосы, пытаясь вырваться, но Джоэл лишь сильнее прижал её к себе. Схватив грудь, он наконец жадно сомкнул губы на её соске, впился зубами, ощущая этот сладкий, почти медовый вкус её кожи.
Она снова дёрнула его за волосы, и Джоэл только зарычал, отвечая ей тем же –болью на боль. Его пальцы впились в её волосы, он рванул голову пташки назад, заставляя её изгибаться, подчиняться.
Раненое плечо Джоэла горело адским огнём, но сильнее всего пылало другое – наслаждение от того, как пташка не просто принимала боль, а возвращала её ему. Каждый её укус, каждый царапок, каждый злобный рывок вгонял его в безумие, сносил крышу окончательно.
Он сжал её сильнее, заставляя двигаться, признавать власть его члена над её телом. Это не было просто траханье – это была битва. Боль против боли, стон против стона. И черт возьми, ещё ни одна сучка не дерзила так яростно, не бросала ему вызов в самый разгар удовольствия.
И вдруг Джоэл ощутил, как по позвоночнику поднимается волна жара, как низ живота сводит в предвкушении.
"Блядь… я что, сейчас кончу? Нет, сука, нет. Не так быстро"— мысленно рыкнул он, вгрызаясь зубами в её шею, будто пытаясь удержать контроль.
Алекса вырывалась, пыталась уйти от его члена, но тем самым только сильнее толкала себя на него. Джоэл держал её жёстко, вжимал вниз, трахал так яростно, что казалось, он сам выдавливает её душу через это движение. Она царапала его, кусалась, но он лишь ухмыльнулся, сжал её сильнее, прижал к себе, впился зубами в её сосок и одновременно сжал её задницу так больно, что она вскрикнула.
И в этот момент Джоэл сорвался – жар пронзил позвоночник, и он кончил, много, глубоко, заливая её изнутри, заполняя каждый её изгиб своей спермой.
— Долбаный урод… сука! — закричала Алекса, почувствовав горячие толчки в себе.
А Джоэл, не обращая внимания на её крик, стонал громко, срываясь, наслаждаясь этой смесью боли и блаженства, словно его откинули и одновременно вознесли на вершину.
Как только последние ноты оргазма отпустили его, Джоэл, тяжело дыша, перекинул пташку через себя и резко поставил её раком. Он жадно наблюдал, как из её пизды медленно вытекает его сперма, и хищная улыбка исказила его лицо. Ладонь со свистом опустилась на её задницу, раз, другой.
— Покажи мне, как ты любишь боль, — рявкнул он, сжимая её сильнее.
Одной рукой он прижал её за плечо, не позволяя отползти, но пташка всё равно дёргалась, извивалась, не сдавалась. И тогда Джоэл медленно облизал свои пальцы, провёл ими по её коже, опускаясь всё ниже, пока не коснулся её анала.
Он возьмёт всё. Без остатка.
Грубые пальцы вжались внутрь, растягивая её, заставляя дышать рвано, сбивчиво. Джоэл чувствовал, как она сопротивляется, как её тело бьётся в злой истерике, но продолжал методично, сдавленно рыча. Он мог бы и без подготовки, мог просто прорвать её насквозь, но нахуя ему пташка с разодранной задницей? Она и так получит боль. Получит и скажет спасибо.
Джоэл продолжал методично, без спешки готовить её задницу для себя. Он почти чувствовал, насколько туго она его обхватит, насколько больно и сладко будет в неё врываться. Пташка орала, брыкалась, пыталась дотянуться рукой назад, но Джоэл не позволял. Одной рукой он растягивал её, второй вжимал в плечо, а пальцами цеплял за волосы, силой оттягивая голову назад. От резкого движения она вставала на колени и, согнувшись, упиралась спиной прямо в его грудь.