Клаус взял тяжёлый бидон.
— Спасибо, месье Пируар. Обязательно передам.
И он искренне ждал того, что последует дальше. В сотый раз — и всё равно ждал.
— Знаешь, — молочник понизил голос, заговорщицки подмигнув, — в Блюстине, где мне довелось жить в юности, таким молоком заправляли самый изысканный кофе. Подавали в таких крошечных чашечках... — Он сложил пальцы, изображая изящную фарфоровую чашку. — Ах, Маргарет, она бы оценила такую элегантность!
Клаус слушал, и на мгновение ему казалось, что он чувствует не запах фермы, а горьковатый аромат блюстинского кофе. В этих байках была та самая искра другого мира, которой ему так отчаянно не хватало.
— Она вряд ли оценит, месье Пируар, вы же знаете, — пожал он плечами, но на этот раз его улыбка была самой что ни на есть настоящей.
— О, юноша! — Генри покачал головой с видом знатока. — Настоящие драгоценности всегда скрыты под слоем пыли. Истина, проверенная в Блюстине!
Клаус уже направил велосипед к дороге, как вдалеке мелькнула знакомая фигура на синем почтовом велосипеде. Сердце его ёкнуло.
— Спасибо за всё, месье Пируар! Всего доброго! — выпалил он, почти не глядя, и его тон был таким стремительным, что слова слились в одно целое.
Не давая себе времени на раздумья, он резко развернулся и помчался навстречу, отчаянно сигналя звонком.
— Лилиан! Эй, Лилиан, постой!
Почтальонка, уже свернувшая к соседнему дому, обернулась на крик. Увидев летящего навстречу Клауса, она остановилась, отведя взгляд в сторону, и достала из сумки конверт.
— Что, почуял? — рассмеялась она с ноткой издевки, когда он, запыхавшийся, подскочил к ней. — Держи, из Астердейла, — в её голосе чувствовалось раздражение.
Не мудрено. Девушка явно неровно дышала к Клаусу, но тот по всем законам жанра не замечал этих тайных сигналов.
— Небось, от своей столичной невесты? — Она спросила это с сарказмом, словно насмехаясь, но на самом деле у девушки были скрытые подозрения. Это было уже не первое письмо с одного и того же адреса. А сам Клаус всегда бежал как цепной пёс, завидев её на почтовом велосипеде, лишь бы узнать, пришло ли сегодня ему очередное письмецо.
— Как ты угадала? — с притворным восхищением воскликнул Клаус, выхватывая конверт. — Правда, это уже пятая по счёту!
Он показал ей язык и, не дожидаясь ответа, вскочил на велосипед. Его лицо сияло таким неподдельным счастьем, что у Лилиан защемило сердце. Он умчался, и это заставило девушку с силой толкнуть свой велосипед и поехать как можно дальше от этого рыжего олуха с напыщенной девицей из города.
Он затормозил под раскидистым дубом на краю дороги, вдали от любопытных глаз. Пальцы дрожали, когда он разрывал конверт. Внутри лежал один мятый, исписанный неровным почерком листок. Чернила кое-где расплылись, а на полях теснились сумбурные цифры.
«Клаус, привет!
Дела тут идут, в общем, неплохо. Освободилось отличное место — мой прошлый сосед не выдержал темпа городской жизни и сбежал на юг. Теперь у нас с тобой есть шанс! Квартирка на чердаке, вид хоть и во двор, зато в двух шагах от самого центра. По вечерам слышно, как трамваи звенят — настоящая музыка города!
И главное! Помнишь Леонардо Пишше, того самого художника, о котором я тебе писал? Так вот, мой друг работает в кафе, где тот бывает, и говорит, что Пишше ищет себе подмастерье! Место пока не занято. Представляешь? Это же твой шанс не просто сбежать в город, а попасть прямо в мир искусства!
Правда, маленький нюанс — предыдущий жилец слегка подвел с арендой, так что первые месяцы придётся потуже затянуть пояса. Но разве это плата за такую возможность? Это явно судьба!
Жду твоего ответа.
Твой Мэттью.»
Он медленно сполз с велосипеда и прислонился спиной к шершавой коре дуба, словно боялся, что его с ног собьёт эта внезапная, оглушительная радость.
Когда же ему наконец удалось прийти в себя от радостного шока, Клаус схватил велосипед и помчался домой. Его уже ничего не волновало: ни грязь, которой он был покрыт, ни забор старика Йоханса, ни злые шутки Лилиан. Он верил — вот оно! Тот самый поворотный момент в его жизни! В этот раз тётя точно увидит, что идея о переезде в город — не простые мечты или глупая затея!
С этой слепой уверенностью он влетел в дом, как ураган, забыв поставить велосипед и захлопнуть дверь. Его лицо пылало, глаза сияли, а в руке он сжимал мятый листок, словно это был выигрышный лотерейный билет.