Александр Сергеевич понял не больше, чем мы:
– С чего ты взял?
– Меня мама в наказание за плохое поведение заставила читать статью про дуэль Пушкина. Да ещё вслух. Старшая сестра как раз доклад готовила по неспокойным поэтам. Я так увлёкся, что теперь, как безумный, всё про вас читаю и знаю.
Дядька снова сделал «брррр» и достал из внутреннего кармана… паспорт! И студенческий билет:
– Я учусь на учителя. И меня зовут Александр Сергеевич Пушкин, но я не тот… У меня стихи не получаются.
– То есть вы не старый? Это хорошо, – успокоился я. – Значит, не придётся выпытывать у вас рецепт эликсира бессмертия.
Смотрю я на него и думаю. Бедный студент. Сначала учился у учителей, теперь учится на учителя, чтобы учить учеников. Замкнутый круг!
Лида вспомнила, что она староста, и высказалась за нас:
– А почему Марь Пална нам ничего не сказала? Она нас всегда о гостях предупреждает.
– Я сам ничего не понял. Встретил её в коридоре. Она сказала, что очень торопится, потом всё объяснит. Я должен был прийти к вам, представиться и провести урок. Но лучше бы я придумал себе другую фамилию.
– Нет, тогда бы вы нам соврали. А учителя так не поступают, – говорю.
Пушкин обрадовался, что мы во всём разобрались, и разрешил нам не рассказывать стихи, которые на дом задавали. Мы бы его поблагодарили, но нам никто ничего и не задавал.
– У нас сейчас классный час.
Лида убрала с парты все учебники, оставила только тетрадку и ручку. Настоящая бунтарка!
Александр Сергеевич полез в свой телефон, что-то там полистал и говорит:
– Точно, перепутал. Тема сегодняшнего классного часа – путаницы в нашей жизни.
Удачная тема. Мы как раз успели запутаться, распутаться и узнать всё, кроме одного: что у этого дяди не так с бакенбардами.
– Я их отращивать недавно начал. Поэтому они пока редкие… Но потом станут красивыми и ровными. Густыми, – размечтался Пушкин.
– Интересно, а если бы вас назвали Геннадием или Даней, путаницы было бы меньше? – спрашивает Светка. – Даня Сергеевич Пушкин – это не Александр… А если бы вашего папу звали Артуром…Тогда Даню Артуровича Пушкина вообще никто не перепутал бы с поэтом.
– А ещё, если бы вы не пытались отращивать волосы на лице и надели спортивную форму вместо пиджака и брюк…Вас не то что за поэта – за умного не приняли бы, – говорю.
Будущий учитель сидел за столом, слушал нас, и его лицо постоянно менялось. Он не превращался в волка или лису какую. Он же не оборотень. Я так думаю. Но у него глаза становились как будто счастливее.
– Вы такие молодцы!
Он зааплодировал нам. А мы ему.
И вот сидит класс, где все хлопают в ладоши, разве что «браво» не кричат.
– Я не думал, что у нас получится такая интересная беседа. Вы даже придумали, как можно было бы избежать путаницы. Почему нам никто в институте не рассказывает, что дети такие любопытные, умные, да ещё и читающие не из-под палки.
– Мы ещё и детективы, – говорю. – У нас очень логика развита.
– Так развита, что мы подумали, будто вы бессмертный и древний, – прохихикал Антон.
И так нам всем смешно и радостно стало, как будто мы на спектакль сходили. А ведь это не представление. У человека целая трагедия. Его зовут как поэта. Теперь придётся тоже великим становиться, чтобы не его с Пушкиным сравнивали, а Пушкина с ним.
Я не только так подумал, но и спросил:
– Вы ведь станете великим поэтом? Хотя бы хорошим.
– Насчёт поэта – не уверен. А вот учителем – с удовольствием. И человеком тоже хочется всегда оставаться хорошим.
– Но вы ведь говорили, что не бывает хороших и плохих, – засомневалась Лидка.
– Просто даже хороший человек иногда ошибается, – улыбнулся Александр Сергеевич. – А плохой совсем не обязательно плохой. Недостатки есть у всех. Но прежде всего надо…
– Надо разобраться, – прочавкал яблоком Антон.
– Именно. Но раз вы детективы, то точно сможете всё. Как думаете, Марь Пална сказала директору, куда пошла?
Мы всем классом переглянулись и поняли, куда пойдём на перемене. К завучу, директору, да хоть к президенту Галактики. Лишь бы найти нашу классную руководительницу.
А
лександр Сергеевич пересчитал нас по головам и повёл за собой! Как мама-гусыня.
– Подождите меня в коридоре, – размечтался Пушкин.
Но мы детективы, а не ждуны!
Я встал перед дверью учительской, гордый такой, смелый. А сам думаю, только бы кто-нибудь её не открыл со всего маху! Я же от поцелуя спины с дверью испорчусь!
– Если в школе начались похищения и исчезновения, мы вас одного туда не отпустим. – Я был таким решительным. – Вдруг кто-то просто хочет отвлечь нас от исчезновения нашей драгоценной книги. Вот, думают, украдём у них Марь Палну, они обо всём забудут, а если ещё и Пушкина свистнем, они о своей пропаже даже не вспомнят.