Тут из учительской высовывается голова Андрея Андреича:
– Кто-то сказал про пропажу?
– У них того… Сонник исчез. – Пушкин подозрительно много знал.
– А откуда вам, Александр Сергеевич, известно, что у нас стащили сонник, а не заводного крокодила или спящего енота? – спрашиваю.
Пушкин немного растерялся и отвечает:
– А кому же ещё знать?
Мы пошумели минуту. В итоге никто никого не услышал.
– Не ожидал от вас, – обиделся Вовка. – Нас учили, что Пушкин всё знает. Но это тот, древний, который с динозаврами в один Лицей ходил.
– С какими динозаврами? – Александр Сергеевич явно пытался отвлечь нас от расследования.
Вовка задумался:
– У него разные друзья были, Пущин например. Тираннозавр такой. А ещё там много трицератопсов учили великий и могучий русский язык. Их потом ещё старик Державин приметил и написал словарь Даля, чтобы никто по окружающему миру на математике двойку из-за зубной манту не получил.
Стоит Вовка, чушь несёт, а сам Юрке подмигивает. Тот кивнул, типа понял, и побежал на наш этаж. Ай да Вовка, ай да молодец! Он придумал план! Вот только какой?
– Что с тобой? – Пушкин смотрел на Печенькина, как доктор на дурачка. – Разыгрываешь меня или заболел? Пойдём-ка в медпункт.
– Я только в мёдпункт хожу, – обиделся Вовка. – И полезно, и не больно. Он у меня на кухне. А что это вы так побледнели, когда я про динозавров заговорил? Может быть, прочитали о них что-то в чём-нибудь украденном у каких-нибудь нас?
Андрей Андреич решил, что мы не гении и не того подозреваем. А сам он никого не подозревал. Вот наивный.
– Пойдёмте за мной, – скомандовал директор.
Он похлопал Пушкина по плечу и извинился за нас. Типа у детей бурная фантазия – не надо обращать внимания.
Мы всей толпой ввалились в кабинет Андрей Андреича и давай наперебой объяснять:
– Нет у нас фантазии!
– И сонника нет!
– И Марь Пална пропала!
– И Пушкин поддельный!
Директор облокотился о пластиковый подоконник, новенький, но хлипкий, и несколько раз сморщил лоб.
– Строгое лицо тренирует, – шепнула одна Лидка другой. – Но не получится. У него сегодня костюм белый.
– А вдруг в шкафу другой костюм висит? Для плохого настроения? – прошептала вторая Лидка.
И как мы не додумались?!
Но директор у нас не ругацкий или как там… Не ругающийся.
– Давайте разбираться во всём по порядку. Сначала в том, куда делась Марь Пална… Она отпросилась. Сказала, что у неё дома чрезвычайное происшествие, завтра расскажет. Я не стал её задерживать, тем более к вам шёл Александр Сергеевич.
– А почему нам никто не сказал, что он студент? Мы думали – это зомби. – Светка смелая: такое у Андрей Андреича спрашивать.
– Потому что сначала я встретил Марь Палну. Она сказала, что Пушкин уже идёт к вам. Я к вам заглянул одним глазком, смотрю, он уже вас учит. Ну, думаю, значит, не потерялся в коридорах и в нужный класс зашёл.
Вроде всё сходилось. Мне стало страшно за Марь Палну. У неё происшествие, а она без нас навстречу опасности пошла. Совсем не пользуется служебным положением. Но что-то не совпадает. Вспомнил!
Спрашиваю:
– А откуда Александр Сергеевич узнал, что у нас пропал сонник? Это просто так из головы не придумаешь!
Тут врывается Юрка:
– Александр Сергеевич, поздравляю нас, вы не виноваты. Нет самолёта! – Он стоял и пытался отдышаться.
А я всегда говорю, будешь быстро бегать, быстро устанешь. Но при чём тут самолёт?
– Понимаете, мы вами так восхищались, было бы обидно узнать, что твой учитель на самом деле – мафиози! – поддакнул Вовка.
Андрей Андреич сказал, что ему было бы ещё обиднее, а сам улыбался. Вот такая весёлая обида!
– И как же вы выяснили, что я не виноват? – Пушкин сел на стул, на который обычно в кабинете директора сажают двоечников.
– Это всё Лидка. Она шепнула мне, что о соннике мог рассказать только самолётик, – говорит Вовка. – Вот я и решил вас отвлечь разговорами об окружающем мире и друзьях Пушкина.
– А я на разведку побежал, – подтвердил Юрка.
Пушкин опять полез во внутренний карман пиджака.
– Спокойно, – говорит Санька, – он мирный. У него вместо дуэльного кленового пистолета – паспорт.
– С ним в аэропорт быстрее пустят, – рассмеялся директор.
– И ещё раз повторяю, я не тот Пушкин. Андрей Андреевич, этот ваш Иван очень способный ученик.