-Наши дети, конечно, может и не доживут до этого дня,- сказали они мне тогда,- но ради других, которым ты еще сможешь помочь, работай! В память наших страданий и слез, ты должна найти причину этих наших бед.
Всю жизнь я помню эти слова и свое обещание- я выполнила его, дорогие мои подруги и сестры по несчастью.
После выписки из института, нас направили к единственному специалисту в СССР, разбиравшемуся в медиаторах, в т.ч. дофамине, профессору Шошиной Луизе Михайловне. Маленкая, сухонькая , с живым умом женщина, внимательно осмотрев сына ,объявила диагноз « Прогрессирующая мышечная дистрофия, синдром Шошиной-Василева, дефицит дофамина, лечении препаратом «Наком», предполагалось то, что наши страдания на этом закончились, однако,как оказалось, все только началось.
Вернувшись домой, я стала старательно выполнять рекомендации Шошиной, но у меня ничего не получалось! Некоторое время,дня два, после приема лекарства, малышу становилось лучше, его тельце расслаблялось, движения становились свободными, речь становилась понятной, взрослой и, казалось, что все, мы достигали желаемого,но проходил новый день ,а он начинал слабеть, походка становилась тяжелой , по тельцу струился холодный пот, мой малыш ,на глазах, терял силы. Когда ему становилось совсем плохо, приходилось отменять лекарство и все происходило с точностью наоборот. Я ничего не могла понять! Прослеживалась точная закономерность процессов! Это не было случайностью! Но что же это ?Днем и ночью я сидела над справочниками в поисках связи между этими процессами и моем сознании все больше крепла уверенность связи между дофаминовым и кальций-фосфорным обменами. Все признаки прогрессирующего рахита! Мне необходимы прямые доказательства! Сдав анализы крови ,определяющие кальций-фосфорный обмен , я срочно выехала в Евпаторию. Ошибки не было! При нормальном уровне дофамина кальций-фосфорный обмен нарушался, при отмене препарата «Наком» обмен восстанавливался, а дофамин падал! А это уже было научное открытие! Профессор Барбан был поражен этими данными!Наш разговор уже проходил совсем в другой интонации, мы говорили о науке, о полученных данных. Тогда я почувствовала, что мне становится намного легче, профессор меня понимал, он был полностью согласен с моими выводами, с моим стремлением проверить все и установить истину. Его захватила идея продолжать исследования прямой связи дофаминового и кальций-фосфорного обменов. Он даже сделал сообщение на симпозиуме об этом открытия, но.. его подняли на смех. Думаю, что именно это и решило его дальнейшую судьбу- он покинул нашу страну, а тогда , мне, несчастной, измученной мамочке, один из самых известных и уважаемых ученых, сделал предложение! Он сказал , что очень хотел бы работать со мной в институте. На мое замечание о том, что у меня нет диплома, он рассмеялся и ответил, что ему нужны мои мозги , а не диплом! На что я ответила, что это предложение делает меня самым несчастным человеком на свете, поскольку, стать врачом –была моя детская, нереализованная мечта и, теперь я ничего не могу изменить- я не брошу мою семью ради науки. Это была моя последняя встреча с профессором.
Получив заключение о том, что необходимо обследовать ребенка в специализированной клинике, я собралась в Киев, в ПАГ- институт педиатрии.
По дороге в киев, в купе поезда, с нами ехала женщина с двумя девочками.Как это и бывает в пути, мы разговорились. Женщина оказалась журналисткой газеты «Молодь Украины», Зинковской Людмилой и возвращалась от родителей, живущих в Мариуполе. Мой рассказ вызвал у нее активный интерес и мы, не умолкая, проговорили до поздней ночи. Оказалось, что она недавно вернулась из Кубы, где была в командировке по поводу международной миссии- помощь детям Чернобыля. При расставании ,Людмила предложила свою помощь , в том случае, если придется обратиться к кубинским специалистам и это очень скоро пригодилось.
В ПАГе, малыша осмотрели и назначили исследования, но ничего нового не предложили, поэтому, в один из вечеров, я постучала в дверь Республиканского психо-невролога. Перфилов Александр Петрович внимательно меня выслушал, мы долго говорили и на прощание он сказал:
« В Вашем рассказе и рассуждениях есть рациональное зерно, я согласен с Вами, исследования необходимо продолжать но здесь, в Украине, Вы исчерпали все возможности, никто Вам не поможет, нужно прорываться за рубеж»