Прощай Куба, здравствуй Германия
К моему несказанному огорчению,не смотря на все договоренности и с комитетом комсомола, и с мужем, на Кубу не прилетел мой старший сын, по которому я страшно тосковала. Его,не отпустил отец.Наверное он чувствовал то, что если со мной будет и второй сын, я не вернусь никогда. Он был прав, возвращаться я не планировала и рухнувший план был для меня ударом.
Время тянулось медленно.Лагерь опустел, нас переселили в один район.Невыносимая тропическая жара смеялась проливными тропическими дождями.
Короткие поездки в госпиталь Гаваны я старалась использовать с максимальной результативностью.Как всегда, меня выручал мой верный друг Рене.
После того,как я получила результат анализа с установленным низким уровнем дофамина, моей первой целью стал Военный Институт, в лаборатории которого он проводился. Я хотела знать мнение специалистов,знакомых с этой проблемой, поскольку в научных кругах Советского Союза бытовало мнение о высоком уровне научных достижений Кубы и, в частности,паркинсонизма. После относительно долгого пути, мы достигли своей цели.Высокое здание из красного кирпича,было достаточно внушительно. С помощью Рене, я нашла заведующего этой лаборатории.Это был высокий, пожилой генерал. В военной форме, с наброшенным на плечи белым халатом,он, с галантной выправкой пригласил нас в свой кабинет. Рене перевел все, что я хотела ему сказать ,и я, волнуясь, протянула свою тетрадь,напряженно наблюдая за происходящим. Генерал, внимательно,не торопясь,прочел написанное, задумчиво улыбаясь,посмотрел на меня и , тихо сказал:
-Это научное открытие, Вы перевернули науку с ног на голову , но медик додуматься до этого не мог, поскольку,это больше аналитика,чем медицина. Необходимо продолжать работу. Вопросов очень много,нужно искать на них ответы. Вы лучше меня знаете дорогу,по которой надо идти. Удачи, продолжайте,Вы на верном пути, мы помочь не можем, поскольку вы иностранцы, однако рекомендую обратиться к профессору Белю- это медицинский центр Амехейро, они сотрудничают с Америкой и у них намного больше возможности Вам помочь.
Мы вышли на улицу.Сердце выпрыгивало от радости-я права!Я- не ошиблась! Надежда с новой силой охватила все мое существо. Получить поддержку такого уровня-это победа,пусть даже известная только мне, но теперь я знала,что должна делать и какой дорогой идти.
Думая о своем,я забыла о Рене,оглянувшись, увидела его глаза,восхищенные ,удивленные. Мне стало смешно.Боже мой! Этот мальчишка, привыкший влюблять в себя наших наивных мамочек и молоденьких медсестер одними глубокими,многозначащими, чувственными взглядами, был обескуражен тем, что во мне не было ни малейшего признака женских слабостей, которыми он привычно пользовался, забавляясь.Я была одержима только своей работой и своим сыном. Он стал свидетелем признания моей работы и в его глазах выросла, стала недосягаемой. Я смотрела сквозь него и,это ,видимо значительно задело его самолюбие. В нем я задела "Мачо". Тогда я еще не знала, что это для меня будет значить и, только рассмеялась.Последующие дни потянулись мучительно долго. Результаты анализов нужно было ждать месяцами, поэтому, часто мы возвращались в лагерь.Один раз в месяц нам разрешался звонок домой и мы выстаивались в длинные очереди ,что бы несколько минут слышать родные голоса. Все ждали слова поддержки и, услышав, счастливые, успокоенные уходили со своими детишками продолжать начатое. У меня была другая история, всякий раз моя драгоценная половина разряжалась упреками и требованием вернуться домой. Голос старшего сына звучал сдавлено и грустно. Мое сердце разрывалось от боли и я твердо решила сделать все, чтобы его забрать, что часто происходило с другими, кто долгие месяцы находились на Кубе. Уговорив представителя комсомольской организации ,поскольку миссия проходила под их эгидой,и администрацию лагеря.Получив твердое их обещание, что моего ребенка и,возможно ,мужа, привезут , я принялась их ждать. Жизнь обрела новые краски и не казалась такой, мучительно, однообразной.
Оставались три последних чартерных рейса-увозили последних детей после оздоровления и привозили тех,кто должен был остаться на три летних месяца.
Самолеты прилетали ,как всегда,поздней ночью. И я, встречала в предрассветные часы автобусы с прилетевшими каждым новым рейсом,но сына ,ни мужа, среди них все не было.Остался последний ,третий рейс. Тревога все больше охватывала меня.Вечером, перед очередной ,бессонной ночью, мне удалось получить разрешение позвонить домой.Трубку поднял сын...,я все поняла...,все мои старания,все мои надежды рухнули в один миг-ОНИ НЕ ПРИЕДУТ....Все мое существо охватило оцепенение,а потом ,щемящая тоска и одиночество ,как в те ,забытые зимние ночи. Мне нужно было снова научится жить с этим, мне нужно было смириться с тем,что еще долгие месяцы я не увижу старшего сына и я научилась..., я спрятала опять свою боль в дальний уголок своей души и продолжила работу.