Моя мама была одной из них. Она была внучка австрийского офицера, впитавшая с молоком матери стать и манеры аристократки. До войны она подавала большие надежды на карьеру блестящей оперной певицы, однако, годы войны безнадежно изменили ее судьбу. В Мариуполе, ее родном городе на востоке Украины, было голодно. После неудачного замужества, истощенная, с крохотным сыном на руках ,она приехала на Кубань директором маленькой сельской школы, где нашла кров и пищу. Удивительно, но никакие лишения не смогли изменить ее внутреннее осознание собственной значимости. Ее воле подчинялись суровые казаки и она стала беспрекословным лидером этой глубинки, никогда не позволив себе сократить дистанцию между собой и ними. Врожденный ум позволил ей сосуществовать с той средой, в которую она попала. Единственное, что она поняла, это то, что ее красота и одиночество раздражает женскую половину маленького поселка, поэтому приняла предложение молодого мужчины с загадочным темным прошлым, в которое он так никого и не впустил до конца жизни. Образованный, блестяще воспитанный интеллигент, напиваясь, он превращался в злобного садиста. В этом человеке уживались ангел и дьявол и эти превращения были столь разительными, что члены семьи, любившие ангела, терпеливо, со страхом, покорно ждали исчезновение дьявола с последними признаками хмеля. Так жили многие семьи, пьянство и побои не считались чем-то исключительным и , поэтому поселок сотрясался с наступлением праздников и зарплат.
Вот в этот поселок и привезли меня.
Как оказалось, в нашей семье была еще одна тайна, о которой я узнала спустя много лет. Эта тайна моего происхождения, которую моя мама унесла с собой в могилу, но значимость этого определило отношение ко мне в семье и округе .Положение моей мамы обязывало держать за зубами языки сплетниц , но моего отца ничего не могло остановить. В пьяном бреду он вел поединок с моим мифическим отцом, его ревность ,переходящая в ярость к кому-то далекому терзала нашу семью, лишая нас, детей, детства. Желание главы семьи безраздельно любить и оберегать меня вызывало раздражение мамы и старшего брата. Балуя меня , он невольно распалял их неприязнь. С годами, это стало трагедией семьи. Я, маленькая кроха, которая была готова отдать жизнь за глумившихся надо мной людей часто, горько плакала над моим разбитым сердцем. Ревность отца – мужчины к человеку меня зачавшему, вызывала ревность матери – женщины к ребенку, отнимавшему у нее любовь мужчины.
Все спуталось и , уже мало кого интересовала далекая правда, клубок злобы рос с каждым годом. Разве я тогда могла знать, что это был лишь спектакль, длиною в целую жизнь, где каждый разыгрывал свою роль, когда взрослые во время скандалов, могли выплеснуть таящиеся внутри них чувства презрения друг к другу, мести и горечи за утраченные возможности. Мое сердце разрывалось от ужаса перед пьяным дьяволом , разложившим передо мною нож, топор, молоток. Лежа на диване и он вкрадчиво говорил, улыбаясь: «Когда придет твоя мать- я буду ее убивать»- вглядываясь при этом , колючими ,дикими глазами в мои глаза. Помертвев ,я ждала, когда придет мама и как дикая кошка, я бросалась на отца заслоняя ее своим маленьким тельцем, давая возможность ей убежать и, босая бежала за ней рыдая, по снегу.
Наверное, именно тогда я перестала бояться собственной смерти. На мои плечи легла ответственность за жизнь матери. Поздно ночью, когда отец засыпал , мы возвращались домой , осторожно ступая по скрипящему полу, боясь его разбудить ,укладывались спать. Я ложилась на край кровати, до рассвета прислушиваясь к дыханию мамы, боясь, что у нее, после пережитого, остановится сердце и к шорохам за стеной, боясь, что проснувшись, отец решит осуществить задуманное и тогда, в темноте, он не поймет, что лежу у края кровати я и убьет меня, а не маму.
А утром, все было еще страшней и непонятней. Наспех накормив, меня выставляли на улицу, а через некоторое время впускали и, я смотрела на разгоряченных и счастливых отца и мать и чувствовала себя преданной. Что это было? Что за чудовищный спектакль регулярно разыгрывался передо мной? Кто был мучителем и кто жертвой?