― Эге, ― сказала мама, услышав всё это, ― теперь начнется охота.
А папа, обернувшись к Малышу, сказал:
― Послушай, Малыш, к нашему времени в деле создания управляемых воздушных аппаратов наметился некоторый прогресс, чему немало способствовали многочисленные опыты, предпринятые в последней четверти девятнадцатого столетия. Хотя полеты винтокрылых летательных аппаратов были осуществлены только в двадцатом веке, сама концепция винтокрыла имеет намного более раннее происхождение. В рукописи Леонардо да Винчи имеется рисунок аппарата с винтом на вертикальной оси, приводимым в движение мускульной силой летящего на ней человека. Это, несомненно, геликоптер, или вертолет. Позднее появились гондолы, снабженные гребными винтами и подвешенные к аэростатам удлиненной формы, которыми пользовались Анри Жиффар в 1852 году, Дюпюи де Лом в 1872 году, братья Тиссандье в 1883 году и капитаны Кребс и Ренар в 1884 году. Маневрируя с помощью винтов в среде более тяжёлой, чем сам аэростат, искусно лавируя по ветру, воздухоплавателям удавалось порою возвращаться к месту, откуда начался полёт, даже вопреки неблагоприятному направлению ветра, что позволяло именовать их воздушные шары управляемыми; однако им удавалось этого добиться лишь при исключительно благоприятных обстоятельствах. В зависимости от способа уравновешивания реактивного момента несущего винта различают одновинтовые вертолёты (с хвостовым винтом или с реактивным приводом несущего винта), двухвинтовые (соосные; продольной схемы; с перекрещивающимися осями несущих винтов; с поперечным расположением несущих винтов, или поперечной схемы) и многовинтовые. Итак, геликоптер-вертолёт ― это такой аппарат, подъёмная сила в котором создаётся одним или несколькими несущими винтами.
― Папа, папа, ― жалобно сказал Малыш, ― а с кем ты сейчас разговаривал?
В этот момент в оконное стекло постучали.
― Спокойно, дорогая, ― сказал папа. ― Мы живём на седьмом этаже.
Но в окно постучали сильнее, и вот оно распахнулось. На оконной раме висел маленький человечек.
― Вы кто? ― спросила мама.
― Да-да, кто? ― спросил папа.
― Я Карлсон, ― ответил человечек. ― Много лет назад я был высажен на необитаемый летающий остров. Но это только так казалось. Когда я прожил на острове двадцать восемь лет, то обнаружил, что он движется только благодаря сотням, таких же, как и я, людей с пропеллерами на спине.
― Так вы попали в рабство!
― Ага, ― ответил Карлсон, ― правда, я сам продал себя в рабство за бочку варенья и ящик печенья. Но потом я стал десятником винтовиков, затем ― сотником, а вскоре ― Начальником всего Обитаемого Таинственного Острова Сокровищ. Но вчера на Острове поднялся мятеж, и я бежал.
― Боже! Вы пострадали за правду?!
― Ну да, ― согласился Карлсон. ― И за увеличение нормы выработки, то есть ещё и за технический прогресс.
― Но вы за демократию? ― с надеждой спросил папа.
― Конечно! ― Карлсон улыбнулся. ― Я всегда выступал за то, чтобы у каждого винтовика было не менее трёх рабов.
― Тогда вы можете жить здесь, ― посоветовала мама. ― Вы попросите политического убежища, и вам дадут пособие.
― Но как же мои страдающие братья? ― засомневался Карлсон. ― А, впрочем, чёрт с ними.
И тут же согласился.
Поход в Комитет беженцев они отложили на завтра, но уже вечером окно их высадили, и в комнату стали запрыгивать люди в чёрном. Малыша они двинули по лбу, папу стукнули в глаз, а маме сломали ноготь.
Впрочем, Карлсона они подняли на руки и сообщили ему, что он теперь может вернуться. Мятеж был подавлен, и начальник стражи лично сорвал кнопки пропеллеров с помочей пойманных бунтовщиков.
И тут же всех их, включая Малыша, потащили в окно.
Оказалось, что к дому причалил огромный Обитаемый Таинственный Остров Сокровищ. Как только все они ступили на его вибрирующую почву, Остров взмыл в небо, и их уютный домик пропал внизу. Перед ними лежали на животе несколько сотен карапузов, и у каждого на спине вращался небольшой пропеллер.
Папа остановился как зачарованный и стал смотреть на это чудо.
― Теперь вы ― мои гости, ― сказал Карлсон. ― Только не пытайтесь убежать, ведь тогда мне придётся вас убить. Я так всегда делаю ― с тех пор, когда у меня была винтовая подводная лодка. А пока мы предадимся научным беседам.
― Что суть вещей? ― бодро спросил папа. ― Всё есть вода. Так говорит Фалес.
Карлсон махнул рукой, и какая-то женщина, подбежавшая сбоку, взяла папу за подбородок (маму передёрнуло) и сказала: