― Не очень. Не знаю, как со смыслом, но дух тут больно тяжёлый.
― Тогда доставай кольцо, не медли.
Малыш достал свёрток и, размахнувшись, швырнул его в дыру.
― Вот так, вот так, теперь ты навсегда запомнишь этот день, вернее, это будет самым главным днём в твоей жизни, сынок, ― перевёл дыхание Карлсон.
И тут Малыш пнул его пониже спины, и старик полетел вниз, двигаясь так же быстро, как если бы у него на спине был пропеллер.
«Я тоже так считаю, ― думал про себя Малыш, поднимаясь по лестнице. ― Запомню сегодняшнее число, ясное дело. Хороший день, чё. Но какой прок с этого кольца? Это ещё предстоит узнать, экая прелесть».
Спасённое кольцо приятно холодило карман, и он верил, что приключения только начинаются.
2022
Имение
На дощатой террасе близ конопляника веснушчатая дочь тайного советника Агриппина Саввична фон Бок потчевала коллежского асессора Аполлона Филипповича Карлсона винегретом с ветчиной и другими яствами под искусный аккомпанемент виолончели с фортепиано.
― Подали ли вы апелляцию? ― произносила веснушчатая нимфа протяжно.
― Нет-с, ― отвечал асессор печально. ― Ни к чему.
В коноплянике пели птицы, будто в терновнике.
― Батюшка ваш, Филипп Аполлинарьевич, будет недоволен.
― Ах, оставьте, Агриппина Саввична, ― печально пропел Аполлон Филиппович и потянулся вилкой к буженине.
Мадемуазель фон Бок откинулась на оттоманке и запечалилась.
Гнев Филиппа Аполлинарьевича был страшен, и лучше б случился какой конфуз с Аполлоном Филипповичем навроде инфлюэнцы или аппендицита, чем прознал батюшка о том, что его милый сынок не прошёл испытание на чин.
― Папенька у свояченицы, ― отвечал Аполлон Филиппович. ― Папеньке не до меня, я сразу понял это, когда он надел свой коломянковый костюм и шляпу канотье. Ему не до меня, а уж коли муж её, эксцентричный подьячий Фаддей Власьевич, вернётся с вакации с протоиереем ранее обычного, долго не до меня батюшке будет. Уж такое бланманже в шоколаде он отведает, что о моём чине забудет надолго…
Билась муха в абажуре, что привёз ещё полвека назад отец Агриппины Саввичны из Германии, не то из Ганновера, не то из Шлезвиг-Гольштейна, а то и вовсе из Баден-Бадена.
Будто монпансье, во рту таяло время.
Но чу! Раздалися бубенцы, заржали кони, стукнули двери, и выкатился слуга в иссиня-чёрном кафтане:
― Барыня! К вам…
Не было ему ответа, и он снова пискнул:
― К вам!..
Вошедший отстранил его и поклонился:
― Дитмар Эльяшевич Розенталь!
2022
Диетолог Пратасов
Малыш учился прилежно и с душой. Он мечтал стать врачом, и не просто врачом, а диетологом.
Когда он встречал лентяев, ему становилось физиологически неприятно.
Особенно неприятен Малышу был однокурсник Карлсон. Малыш втайне считал его евреем за фамилию. Впрочем, какой Карлсон еврей? Но нет, еврей-еврей, шептало что-то внутри.
Тем более что Карлсон праздновал Хануку целый год.
На занятиях в институте Карлсон путал кости и мышцы. У него самого мышцы вовсе были невидны: Карлсон был пухл и толст.
И вот однажды пришёл тот час, которого ждёт старшекурсник.
Новоиспечённых медиков распределяли по больницам.
В ночь накануне они шумной компанией отправились гулять по столице. Малыша вела под руку студентка с журфака, она была давней студенткой, не очень красивой, но практичной.
Журналистка решила, что диетолог составит её счастье ― если не всё, так хоть финансовое.
Дешёвая водка лилась Москвой-рекой, и дело кончилось в Александровском саду. Они оскорбили кремлёвскую стену действием. Всё бы сошло с рук (неловкий эвфемизм), но одна студентка завизжала, когда увидела склонившегося из-за зубца часового. Мгновенно сад осветился, и их взяли, как они были ― со спущенными штанами.
Девицы через три дня вдруг осознали себя санитарками в калужской больнице, а Малыш и Карлсон ещё неделю ждали разбирательства.
― А давай поменяемся фамилиями? ― ещё в первый день предложил Карлсон. ― Мне хорошо, да и тебе не плохо. Тебя ещё в Швецию вышлют… А я тут сам справлюсь.
Малыш недолго колебался, ― хмеля в нём ещё было достаточно.
И когда охранник вызвал Карлсона с вещами, Малыш подхватил свой полиэтиленовый пакетик и выскочил вон.
― А ты, Пратасов, сиди, ― мрачно сказал охранник.