― Или вы меня презираете, или очень любите! ― сказала она наконец голосом, в котором были слезы. ― Может быть, вы хотите посмеяться надо мной, возмутить мою душу и потом оставить. Это было бы так подло, так низко, что одно предположение… Ваш дерзкий поступок… я должна, я должна вам его простить, потому что позволила… Отвечайте, говорите же, я хочу слышать ваш голос!..
В последних словах было такое женское нетерпение, что Малыш невольно улыбнулся; к счастию, начинало смеркаться. Он ничего не отвечал.
― Вы молчите? ― продолжала она, ― вы, может быть, хотите, чтоб я первая вам сказала, что я вас люблю?..
Она ударила хлыстом свою лошадь и пустилась во весь дух по узкой, опасной дороге; это произошло так скоро, что едва мог Малыш её догнать, и то, когда она уж она присоединилась к остальному обществу.
Но вечером жизнь Малыша омрачилась явлением Карлсона.
Карлсон явился в крепость весь помятый и обтёрханный. Он, видимо долго катился по склону, будто медведь, упавший с воздушного шара. В Тифлисе, говорят, заезжие циркачи надували монгольфьер тёплым воздухом и заставляли медведя летать, да ничем хорошим это не кончилось.
С Малышом он более не разговаривал, и всё общение их свелось к молчаливой игре в карты и такому же молчаливому распиванию кизлярки.
Чтобы хоть как-то разнообразить свою жизнь, Малыш решил просить у батюшки благословения на брак с княжной, но тот только выбранил его в ответном письме, да хотел примерно наказать его дядьку за то, что тот не доглядел за дуэлью. «А ведь ты мог, ― писал он Петровичу, ― скотина, засесть с ружьём где-нибудь в кустах, и метким выстрелом поправить дело, чтобы этот гадкий Карлсон не докучал более моему сыну».
Малыш не мог несколько раз не улыбнуться, читая грамоту доброго старика. Отвечать батюшке он был не в состоянии и написал лишь матушке: «Душа моя рвётся к вам, ненаглядная маменька, как журавль в небо. Ещё хочу сообщить вам — дислокация наша протекает гладко, в обстановке братской общности и согласия. Смотрим на горные вершины, что спят во тьме ночной, и ни о чём не вздыхаем, кроме как об вас, единственная и незабвенная моя маменька. Так что, вам зазря убиваться не советуем — напрасное это занятие.
И поскольку, может статься, в горах этих лягу навечно, с непривычки вроде бы даже грустно».
Но с той поры положение его переменилось. Мэри почти с ним не говорила и всячески старалась избегать его. Мало-помалу приучился Малыш сидеть один у себя дома.
Глава V
Шамильщина
Вкушая, вкусил мало мёда, и вот я умираю
Прежде чем приступить к описанию странных происшествий, коим Малыш был свидетель, нужно сказать несколько слов о положении, в котором находился Кавказ о ту пору.
Сия обширная и богатая земля обитаема была множеством полудиких народов, признавших совсем недавно владычество российских государей. Их поминутные возмущения, непривычка к законам и гражданской жизни, легкомыслие и жестокость требовали со стороны правительства непрестанного надзора для удержания их в повиновении. Крепости выстроены были в местах, признанных удобными, и заселены по большей части казаками. Но казаки, долженствовавшие охранять спокойствие и безопасность сего края, с некоторого времени были сами для правительства неспокойными и опасными подданными.
Однажды вечером сидел Малыш дома один, слушая вой осеннего ветра и смотря в окно на тучи, бегущие мимо луны. Его вдруг позвали к коменданту, который прочёл им важную депешу от начальства. В депеше говорилось, что страшный человек Шамиль собрал злодейскую шайку, произвел возмущение в кавказских селениях и уже взял и разорил несколько крепостей, производя везде грабежи и смертные убийства. Далее был приказ оного Шамиля схватить и, на всякий случай, повесить.