Этих пакетов тут была целая стопка, куда ж ещё класть отрывной корешок расходного ордера.
Затем Малыш воткнул в уши наушники и вышел.
(2010)
02 сентября 2022
Массовое ритуальное самоубийство молнией
Хирург Иван Михайлович Сечников купил себе имение поблизости от вотчины своего друга и коллеги.
Родовой дом его друга ― естествоиспытателя Ильи Ильича Мечинского находился на берегу огромного озера. Сюда два приятеля приезжали на лето, когда в занятиях Военно-хирургической академии начинался перерыв.
По чётным дням обедали у Мечинского, а по нечётным ― у Сечникова.
Дом Мечинского был огромен и стар, дом Сечникова ― только что отстроен в модном стиле. Там не было ни одного одинакового окна, по стенам архитектор пустил гипсовые лианы и завитки, а под крышей дорогой художник из новых выложил мозаику с демоном. Демон обнимал лебедя, лебедь при этом обращался в девушку, одним словом, крестьяне, проходя по своим деревенским надобностям мимо, отворачивались, сплёвывали и протяжно произносили: «Срамота».
Мечинский, наоборот, жил в доме, построенным ещё его батюшкой, который придерживался строгого классицизма во всём ― от колонн до галстуха. Старый Мечинский был потомком поляка и шведской няньки ― порывистым, как польский улан, и суровым, как шведская природа. От него Мечинский унаследовал интерес к сборке мебели и большим семьям.
К примеру, несмотря на Манифест, он был строг к крестьянам. Они же его трепетали, помня, что покоится в подвале под сельской церковью. А в подвале лежало тело деревенского старосты, что повздорил с барином.
Наутро после ссоры староста скончался, был собственноручно забальзамирован Мечинским-старшим, и теперь лежал в гробу со стеклянной крышкой.
Непослушных детей пугали тем, что их оставят с мумией на ночь.
Наказание было столь страшным, сколь ни кем и ни разу не осуществлённым.
Год тянулся за годом. Два друга производили опыты, после которых по всей округе несло то серой, то жжёными перьями. Иногда из сарая-лаборатории выбегал телёнок с двумя головами, все коровы в хлеву гадили по звуку медного колокольчика, а голова дворового пса жила отдельно от туловища, насаженная на пучок трубок.
Помогал им в этой работе серб Каравайджич, привезённый в Россию Сечниковым при каких-то таинственных обстоятельствах. Ходили слухи, что Николае Каравайджич у себя на родине проводил опыты с электричеством. Он подлежал призыву в австрийскую армию, но оказался пацифистом. Когда за ним пришли, он зарубил саблей трёх австрийских солдат и, не без помощи проезжавшего мимо на воды Сечникова, бежал.
Серб дурно изъяснялся по-русски, что не помешало тому, что в вотчине его русского покровителя треть крестьянских сорванцов получила чёрные вьющиеся волосы и буйный нрав.
По утру учёные друзья купались ― Сечников в бегущей под горой реке, а суровый Мечинский лез дома в ванну со льдом. Потом они сходились и обсуждали свои опыты над природой.
К примеру, Сечников придумал особые подтяжки с винтом, позволявшие людям перемещаться по воздуху. Но работа над изобретением застопорилась, и теперь Сечников объяснял:
― А знаете, коллега, я в таких случаях спрашиваю себя: а могло ли это использоваться для военных нужд, и сразу же себе отвечаю: да, могло! И в этот момент, как с плеч дорой! Полное освобождение! Столько времени оказывается годным для чего-нибудь другого!
Мечинский относился к этому с пониманием:
― Та же история, коллега! Только я думаю: а могли бы использовать моё изобретение для того, чтобы разнообразить плотское вожделение? И тут же понимаю ― легко! И сразу же теряю интерес к проблеме. Вот, к примеру, Николае навёл меня на мысль, что направление электричества в проводе можно быстро менять ― туда-сюда, туда-сюда. А электрическая энергия в этом проводе ― что, если она не течёт внутри него, как вода в трубе, а течёт снаружи, подобно, подобно… Чёрт! Наверняка это можно использовать для порнографических картинок!
За обедом оба соседа обычно были погружены в чтение.
Как-то, по своему обыкновению, Мечинский читал «Петербургский листок», а Сечников ― «Московское обозрение», при этом то один, то другой опускали края своих газет в тарелки с супом.
Суп унесли, но друзья, казалось, этого не заметили. Сечников машинально взял из вазы пригоршню вишен. Немного погодя он вытащил из-за щеки первую косточку и, отвлёкшись от своей газеты, прицелился в кошку на крыше сарая. Кошка подпрыгнула и зашипела, хоть косточка и угодила в слуховое окно.