— Я чувствую себя тут, как в сказке. Кругом снег и тихо.
— Да, тут у нас туристический кластер «Три шпаги». И берегитесь, внизу, как в конце настоящих сказок, всё завалено трупами, будто в «Гамлете». У нас же — мир и спокойствие. Там внизу — война, на которую вы не обязаны возвращаться. Цену вы знаете.
— Знаю. Но мне объяснили, что это простая формальность перед тем, как спуститься к людям.
Они сели, и хозяин включил радиолу. Пела какая-то француженка.
— Полное падение вкуса, — сказал гость. Я не порицаю, нет, просто я слушаю это и вспоминаю Генделя и Баха. Раньше, видимо, люди искусства были требовательнее к себе: они шли рядом с верой и ставили перед собой сверхзадачи. А это? И вообще, это из другого времени, не я, а мои внуки должны возмущаться этим пением.
— Ничего не поделаешь, у меня мало пластинок. А вы хотели, чтобы я вам поставил хор древних египтян? Это можно, тоже из другого времени, и тоже вам не понравится. Дайте я всё же переоденусь, так мне привычнее проводить официальную часть.
Через пять минут он вернулся в чёрном мундире с серебряным шитьём и черепами в петлицах.
— Это мой старый, у нас уже носят фельдграу, но я привык так, — Хозяин пожевал губы. — Глупости, что в наше время нужно выбирать сторону. Вот тут — ничего не нужно. Тут всегда кусок хлеба с маслом и никаких бомбёжек. Только вот простой сметаны нет: есть лишь взбитая и с ванилином. Мы с вами остановились на цене. Итак, вы продаёте?
Старик улыбнулся:
— Нет, просто показываю.
Лицо хозяина скривилось. Было видно, что ему жаль потерянного времени. А душа была хорошая, качественная, оттого ему было ещё более обидно.
Глядя, как с трудом гость спускается по снежному склону, у хозяина защемило сердце: «А ведь он ещё крепкий старик, и не скажешь, что он вообще может сдохнуть. И ходит этот поп на лыжах прямо как норвежец. Точно, это не мой день».
2022
Репертуар
— Выпей яду, Ксанф.
Гражданин в полосатой вязаной шапочке, которые носят футбольные болельщики (правда у него она была похожа на устройство для определения направления ветра, которое лётчики зовут «колдун» или «колбаса») вступил в маленький провинциальный город, как завоеватель в побеждённую столицу. Город ему не нравился, вокруг была обычная нищета и убожество. Посередине главной площади находилась лужа, взятая напрокат у Гоголя. Над управой трещал на ветру трёхцветный флаг, выцветший настолько, что поменялась его государственная принадлежность. Завоёванное гражданину не понравилось, он повёл длинным носом, взятым, кажется, у того же писателя, и оглянулся.
Нет, в этом городе было нечто неожиданное. На противоположных сторонах площади стояли сразу два театра. Здания были однотипными, и отличались только вывесками: «Новый театр» и «Новейший театр». Нет, ценником на билеты они тоже отличались.
— Один театр — два сольди, другой театр — четыре сольди, потому что четыре больше двух, — суммировал различие в художественном методе гражданин.
На следующий день в театре за два сольди появился посетитель.
В зале было пусто.
Между плюшевых кресел бегала только крыса. Когда Гражданин присмотрелся, то обнаружил, что она в очках.
Старый театральный занавес был тяжёл и расшит золотом. Даже издали чувствовалось, насколько он пыльный и старый. Гражданин поднялся по ступеням на сцену и, скользнув за мрачный полог, тут же остановился.
Перед ним, расставив широко ноги, сидел на табуретке толстый человечек. В руке его была плётка.
Рядом стояли актёры, чем-то похожие на кукол.
— Чувствую стиль мастера, — сказал Гражданин в полосатой шапочке. — Кажется, что-то эротическое есть в вашей творческой концепции. Я хотел бы поступить к вам на службу.
— У нас кукольный театр, а разве ты кукла? И почему ты не пошёл в другой театр?
— Я был там. Там на занавесе нарисована чайка, а я не люблю птиц. Впрочем, я не люблю и людей. Они ничего не понимают и читают не с помощью головы, а посредством другого места.
— Ты мне нравишься, — сказал человек с плёткой. — Можешь называть меня Барабас. Ну, скажем, Всеволод Эмильевич Барабас, если тебе нравится торжественность. Фамилия твоя меня совершенно не интересует, поэтому ты будешь зваться просто Малыш. Денег я тебе не дам, или дам как-нибудь в другой раз, всё равно тебе их некуда тратить. Главное, ты будешь служить Мельпомене, а она у нас строгая госпожа, кормить не кормит, а только хлещет плёткой. Познакомься с моими куклами, малыш.