Так вот, в мире нет даже двух сюжетов. Сюжет всего один. Но давай, ты просто вечером придёшь на репетицию.
Малыш пришёл и застал всех — даже крысу.
Сперва они сидели за столом, и он с нетерпением ждал, когда всё начнётся. Но они просто ели и пили, а потом Мальвина вымыла всем ноги. Это Малышу понравилось.
— У нас довольно мало кукол, — сказал Барабас, обращаясь к Малышу. — Поэтому во время выступлений наши актёры исполняют по нескольку ролей. Тебя же не удивляет, что актёры играют не одного персонажа всю жизнь, а множество. Ты, к примеру, теперь будешь изображать странника, прибывшего в город.
«Это недалеко от истины», — подумал Малыш про себя.
— А вот Мальвина будет одновременно твоей женой и подругой. И та и другая получили тебя как внезапный дар.
«Вот это — тонко, по-современному», — решил Малыш.
— Владимир Владимирович и Александр Александрович будут одновременно стражниками и разбойниками: очевидно же, что стражники и разбойники одно и то же. Однако ещё они будут твоими друзьями и учениками.
— А кого будешь играть ты?
— Я всегда играю самого себя — согласно своему имени. Ну, или фамилии, как её понимают некоторые.
— Но ведь Барабас — это не настоящая фамилия!
— Опять ты ничего не понял. Самая настоящая, ей две тысячи лет. Тогда меня звали точно так же, только произносили по-разному — Βαραββᾶς, или Вар Раванн. Но можно просто — Варрава. Меня отпустили тогда на волю, и с тех пор я обречён проигрывать один и тот же сюжет. Все поели? Теперь вяжите его!
И коллеги, улыбаясь, обступили Малыша, медленно сжимая кольцо.
2022
Смерть под парусом
Карлсона хватились не сразу. Они плыли на плоту давно, и каждый выбрал себе личный распорядок дня. Карлсон всё время спал в своём закутке или шуршал своими рукописями, появляясь только к ужину. Его должность напоминала певца-говоруна, которого брали с собой викинги для разнообразия жизни. Писатель Карлсон пересказывал им романы — свои и чужие.
На плоту стояло пять палаток. В одной жил Председатель, в другой — Шкипер, в третьей — Рыбак, а в четвёртой супружеская пара Малыш и красавица Гунилла. В пятой палатке обитал Карлсон, и теперь палатка была пуста. Ветер перебирал рукописи, и время от времени один лист улетал прочь, чтобы потом лечь на спокойную воду океана.
Они всё равно сели ужинать, но ели безо всякого аппетита. Потом они закурили: после кораблекрушения уцелело десять ящиков сигар, и спасшиеся обсуждали их сорта, вкус и скрутку. На этот раз пришёл черёд коибы.
— Есть три табачных листа, — сказал Председатель. — Лист секко создаёт прочность, лихеро отвечает за крепость, а воладо…
— Карлсон ничего не понимал в сигарах, — невпопад произнёс Малыш.
— Воладо не годится по вкусу, — вставил Рыбак, а секко дает вкус. Делали бы всё из секко, было бы лучше, но экономика Кубы это не позволяет.
— Наверное, Карлсон покончил с собой, — вступил Шкипер. — Последнее время он казался мне несколько странным.
— Это очень жаль, — произнёс Рыбак. — Но во всём есть свой смысл. В конце концов, у нас не так много провизии.
Наутро они догнали Карлсона. Труп плыл по волнам и смотрел на рыб внизу удивлёнными глазами. Шкипер подвёл плот ближе, и они вытащили тело на горячие доски.
— Может, он всё же покончил с собой? — сказала Гунилла с надеждой.
Все уставились на гарпун, торчавший из спины покойника, а потом перевели взгляды на Рыбака.
— А что я? Я тут не причём, — быстро сказал Рыбак. — Всякий мог.
— Мы тут одни, — мрачно молвил Председатель. — Мы в замкнутом кругу единомышленников. Никто из нас не сойдёт на берег, пока мы не найдём убийцу.