Карлсон хвалил Малыша, подливая ему из пакета бесплатного вина для участников. Непонятно, каким образом, но Малыш проснулся наутро в своей квартире. Рядом храпел Карлсон.
«Слава ― упрямая вещь, ― подумал Малыш. ― Но можно, конечно и так».
Василий уехал в Америку, а прежде перенёс в его комнату с видом на Неву чемодан со старыми фотоаппаратами и объёмный портрет Малыша. Всё равно его никто не хотел покупать. Портрет, разумеется, а не модель.
Модель и пухлый человечек с неясным прошлым стали проводить всё больше времени вместе и лорд Карлсон нашёл в юноше то, чего ему не хватало. Для Малыша, впрочем, наставления Карлсона были небесполезны.
Карлсон цинично наставлял Малыша в светской жизни, рассказывая о том, к примеру, что на фуршетах нельзя есть, а можно только ходить с бокалом. А если к тебе пристанут с требованием оценить картину, нужно сказать что-то вроде «Всякое искусство совершенно бесполезно», и от тебя отстанут.
― Да, и заведи себе японский кухонный нож с иероглифами, или лучше стилет. Резать колбасу у тебя невозможно, а твои гости должны быть изумлены эстетикой каждой детали, ― говорил Карлсон.
Вольность нравов не помешала Малышу внезапно влюбиться. Это была девушка, приехавшая из Архангельска, молодая актриса, игравшая роли третьего плана в сериалах. В основном это были такие же, как она, девушки из провинции, запутавшиеся в жизни большого города. В сериалах про полицейских и преступников всегда должна быть такая девушка, которую зовут Гунилла или Сибилла, которая стремительно натягивает на себя простыню, когда полицейские вламываются в квартиру преступника. Выходило у неё это очень ловко и всем запомнилось. Малыш проверил это на деле, когда лорд Карлсон как-то влетел к нему в дом без приглашения. Неприятен был только брат девушки, офицер-подводник, который раздражал Малыша своей тупостью и намёками на необходимость свадьбы.
Карлсон не одобрял этой связи (хотя поощрял разные эксперименты) и называл её «капризом».
― Между капризом и «вечной любовью» разница та, что каприз длится несколько дольше, ― говорил он.
В какой-то момент Сибиллу-Гуниллу позвали сниматься в настоящем фильме, хоть и того типа, что зовётся пошлым словом «артхаус». Малыш пришёл на премьеру вместе с Карлсоном, и с неудовольствием обнаружил, что ему стыдно за свою любовь. Одновременно, ему очень хотелось понравиться Карлсону.
Поэтому после премьеры Малыш сделал несколько замечаний, язвительных и обидных. Он сказал, что в сериалах Гунилла-Сибилла была естественна, а когда начала играть, то показала свою бездарность. «Подлинная красота пропадает там, где появляется одухотворенность», — завершил он свою речь.
Обернувшись, Малыш увидел, что его возлюбленная стоит сзади и всё слышит. В её глазах плескалась не архангельская вода, а чистое беспримесное отчаяние. Так вышло, что наутро её выловили уже из невской воды, и, судя по всему, игра была сыграна до конца.
Вернувшись домой, Малыш долго смотрел в окно, а потом почувствовал, что что-то в комнате переменилось. Непонятно было только ― что. И вдруг он понял, что портрет криво ухмыляется. Он всмотрелся ― действительно, чудо цифровой техники изменилось. Но, в конце концов, не настолько, чтобы прятать его за занавеской.
Дни шли за днями, складывались в недели и месяцы, а потом и в годы, и скоро Малыш забыл о Гунилле-Сибилле, или как её там. Он вспомнил о ней только раз, когда пьяный подводник стал ломиться в его дверь, выкрикивая угрозы и оскорбления. Его, разумеется, не пустили, а старуха-соседка вызвала полицию.
Появились деньги, и это при том, что Карлсон давно научил его жить так, чтобы не платить нигде и ни за что. Даже комнату с лепниной на потолке кто-то оплачивал, и Малыш даже не помнил ― кто. Портрет же приходилось прятать от гостей. Что-то разладилось ― не то в процессоре, не то в давно написанном, несовершенном программном обеспечении.
Однажды, после какого-то вернисажа, Малыш коротал время в баре, дожидаясь такси. Кто-то цепко схватил его за плечо и зашептал гадкие слова. Обернувшись, он узнал военного моряка. Малыш спокойно выслушал поток проклятий и посмотрел подводнику в глаза. Тот смутился ― перед ним сидел какой-то тинэйджер. Воспользовавшись его замешательством, Малыш ускользнул, а довольно скоро услышал, что на Севере пропала подводная лодка. Под бесконечной вереницей фотографий людей в чёрной форме, пропавших без вести, он прочитал фамилию своего мстителя, и, кажется, только в этот момент узнал, как действительно звали Сибиллу-Гуниллу. Но вся прелесть прошлого в том, что оно — прошлое.