Профессора поразило, как господин Стамп был подобострастен, как унижался он перед человеком небольшого роста, лишённым возраста. Таковы были новые правила жизни.
Профессора позвали за океан, и он понял, что стал частью какой-то хитрой электронной комбинации. Теперь он не сомневался, что если бы он был просто лишним свидетелем, то исчез бы мгновенно, а так он был отложенным свидетелем, вот его и откладывали подальше ― в какой-то далёкий университет в чужой стране.
Он, разумеется, согласился, а когда старика довезли домой, он предложил мальчику обсудить прекрасное далёко и их будущее в подробностях. Правила должны быть определены сразу, хотя Профессор понимал, что они часто меняются в ходе игры.
Мальчик отпустил машину и поднялся со стариком в пустую квартиру.
Ещё в прихожей, пропустив мальчика вперёд, Профессор быстрым движением воткнул гостю штекер за ухо.
Мальчик взмахнул руками, но не успел ничего сделать ― электрический сигнал, пульсируя, входил в его тело, расчищая себе место в сознании.
И вот он снова лежал на столе.
Потрескивало радио, в круге света андроид видел спину человека, напевающего:
«Сознание ― чрезвычайно редкое сочетание случайностей», ― подумал андроид. Но думать по-настоящему не получалось, он так и не понял, что означает эта фраза. «Мне повезло, случайность ― это везение. Случайность ― редкая вещь». Слова бессмысленно складывались и вычитались, как узор в калейдоскопе, не позволяя делать выводы. «Тут сухо и тепло. Силиконовая смазка. Электричества вдоволь. Что ещё нужно?» ― смысл ускользал от него, оставался только покой и пение. Пение ему нравилось, в нём был набор звуков, и теперь он уже не выделял фальшивых нот.
2022
Тефтелька
Молодой Принц не помнил отца ― отец был чем-то наподобие летающего духа или эманации разума. Он погиб на далёкой войне, но Принцу казалось, что он видел, как входит русский штык в его тело. А потом русский царь, похожий на корабельную мачту, топорщит усы и топчет отца ногой.
Но ужасные подробности сразу же исчезали. И пяти дукатов никто бы не дал за эту историю, как он за Норвегию или проклятую Польшу, в которой это произошло. Впрочем, всё, что на востоке, ― Польша. Дядя Юлиус, впрочем, говорил, что его убили норвежцы, но это дела не меняло ― норвежцы, русские… Да хоть турки.
Молодому Принцу всё же казалось, что это были азиаты. Да, именно азиаты убили его отца где-то посреди ледяной пустыни с неприятным названием, похожим на имя морской рыбы. Это окрашивало свет с Востока кровью, а не Вечным Знанием. И теперь никто не звал его детским прозвищем. Не просить же об этом дядю Юлиуса. Да и жену просить было бессмысленно: отношения были натянутыми. Красавица с берегов Колхиды, она скучала в столице северной страны. Принц бестолку катал на языке её грузинское имя ― Офелия, Офелия, Офелия…
Два лучших друга ― Филле и Рулле ― отправлены с посланием в Англию, и уже три месяца от них нет вестей.
Оставалось бродить по коридорам дворца в поисках приключений, пока жена хихикала в обществе его младшего брата.
Он вышел на подмостки перед башней. Всё вокруг было пронзительно и душераздирающе. Ветер рвал парики и срывал шляпы с охраны. Пришлось отступить на порог башни. Прислонясь к дверному косяку, он слушал шум грохочущего внизу моря.
Вдруг что-то пролетело мимо него. Что-то большее, чем птица, сделало круг и повисло перед ним.
Призрак-привидение, сотканный из серой пелены, выглядел диковато, но, в общем, симпатично.
Слова пришлельца были похожи на прибой: они то стихали, то били в уши. «Как это отвратительно, ― жужжал в ухо призрак, ― как это чудовищно ― мгновение, и твой дядюшка уже спит с твоей матерью. Неношеные башмаки под кроватью, а твой отец убит».
Принц шевелил онемевшими губами в ответ. Так принято в их семье, так надо, так должно ― младшему сыну достаётся жена старшего, как достаются ему ношеные мантии и заношенная корона их маленького королевства.
Но призрак не унимался, он жужжал и жужжал: «Нет, это только половина правды».
Отец был убит, и убит братом. Голос призрака грохотал уже, рассыпаясь брызгами в голове Принца. Твой отец погиб не в битве, не целились в него норвежские стрелки с крепостных стен, не заносили над ним турки своих кривых сабель, и русский царь не ставил на его тело высокий чёрный ботфорт. Призрак снова снижал голос до шепота: «На самом деле меня, твоего отца, убил твой же дядя Юлиус!» Бесплотный гость говорил, что дядя влил отцу в ухо, когда тот заснул на привале, целую фляжку русского хлебного вина, и вот отец скончался в страшных мучениях.