— Это что за чучело? — брезгливо спросил бородатый.
— Вы просили музыканта, — ответил один из близнецов.
— Не просил, а приказывал. Поприличнее чего-нибудь найти не могли? Притащили рванье какое-то, я не пойму — человек там или мешок с помоями.
— Так вы музыканта просили… приказывали, а про приличного человека речи не шло.
Бородатый долго и устало посмотрел на монахов, потом снова уставился на пленника.
— Вы музыкант?
— Да.
Музыкант вновь начал сползать со стула, стоящему позади пришлось его поддерживать.
— Как вас зовут?
— Сардан.
Настала тишина. Бородатый прищурился еще больше, так что стало совершенно непонятно, как он может что-то видеть сквозь эти щелочки, тем более в такой темноте.
— Тот самый знаменитый Сардан, который рассыпал Черного Идолища, обратил в бегство полчища дэвов-крокодилов и подчинил волшебницу русалку?
— Нет, вряд ли, но да — тот самый. Но она не волшебница. Может, и не русалка… И я ее не подчинил. То есть, не я ее…
Похитители переглянулись. Бородатый, пораженный и довольный, откинулся на спинку кресла.
— В историях о вас не говорилось, что вы похожи на старый веник, — сказал он.
— Что поделать, ваши подчиненные обладают таким же чувством такта, как и их хозяин.
— Простите их чистоплотность. Если они видят грязь, то машинально хватают в руки ближайшую метлу.
— Прощаю, но все-таки оставляю за собой право затаить немного злобы.
— Как пожелаете. Значит, у вас есть задание в Веренгорде? — спросил бородатый.
— Я получил сообщение от артели вернуться в Матараджан.
— С какой целью?
— Это мне должны сообщить в артели Веренгорда. Или в какой-то другой.
— А как вы думаете?
На этот раз задумчиво щуриться пришлось музыканту. Что это за люди? В жертву его пока приносить не собираются, хотя еще не вечер. Или нет, уже ведь ночь. В любом случае после разговора может случиться все что угодно, поэтому нужно вести себя аккуратнее и осмотрительнее. Манеры, презрительно-снисходительное отношение, уверенность в себе — все выдавало в этом человеке с крошечными глазками высокое положение. Разве что эта позорная, страдающая борода… Однако умение не стесняться своих недостатков тоже воспитывается золотом.
— Не знаю, — наконец ответил Сардан. — В дальнюю дорогу зовут при чрезвычайных обстоятельствах, когда не справляются местные музыканты. Или для работы нужен человек определенных умений.
— Имейте в виду, все что я вам скажу — информация тайная, — заявил бородатый. — Если вы сообщите кому-нибудь хотя бы слово из нашего дальнейшего разговора, вы будете казнены как изменник.
— В таком случае я лучше пойду, позвольте откла…
— Что вы знаете о раджкумари, принцессе Матараджана? — прервал бородатый.
Сардан замешкался, сбитый с толку.
— Ничего не знаю, — все же сказал он, продолжая что-то про себя размышлять. — Никогда ее не видел. Когда покидал Матараджан в последний раз, ей было лет где-то… сколько-то… десять, что-то около того. Говорили, что она помолвлена с принцем Рагишаты. Больше ничего не знаю. Ну разве что слышал песни в ее честь, говорят красавица невозможная, но эти певцы, вы знаете, они за два монеты и корову… — музыкант осекся и неловко улыбнулся.
Бородатый пропустил последнюю фразу мимо ушей.
— Что ж, зная о помолвке, вы должны понимать сложность сложившейся ситуации, ведь три месяца назад принцесса Янтала Шрина пропала при довольно запутанных обстоятельствах.
— Этого я не знал, — нахмурился Сардан.
— Разумеется, кроме членов правящей семьи об этом никому не известно.
— В таком случае, вы…
— Кроме правящей семьи и наиболее знатных вельмож.
Стоявший справа позади бородатого зевнул так громко, что заглушил последние слова своего хозяина, а потом выдохнул тонким, жалобным «а-а-а». Его коллега слева захихикал шепотом и зафыркал. Бородатый «знатный вельможа» нахмурился и замолчал, уставился куда-то в точку на лице или шее Сардана.
— Вы закончили? — спросил он спустя несколько секунд. — Можно продолжать?
— Да, господин, — честно ответил стоявший справа.
— Благодарю. Так вот, слушайте внимательно. Последние месяцы по городам и замкам нашего великого ханасама бродит жестокий зверь. Ученые мужи Матараджана не знают его названия, разводят руками и безуспешно рыщут по своим книгам. Ваша артель музыкантов в том числе молчит по этому вопросу, несмотря на частые и многократные обращения, и либо что-то скрывает, либо отмалчивается, не имея что сказать.