Позже, когда солнце подплывало к разморенному горизонту, они поднялись на взгорье, откуда видна была вся долина с беспорядочно заросшими, давно не видевшими сохи полями, где среди серого, потускневшего к концу осени бурьяна кое-где возились темные, равнодушные к холодам птицы, а в стороне пробежал на двух ногах матараджанский хищный заяц с огромными когтями.
Сардан остановился — он перестал слышать шаги своей спутницы. Обернулся. Ашаяти осталась позади, стояла у дороги и смотрела куда-то вдаль. Внизу, у пересохшего ручейка, виднелись маленькие черные домики, пустые, одинокие, с заросшими травой крышами. Деревню потихоньку пожирал лес, молодые сосенки росли уже прямо на дорогах, ветки других лезли из пустых окон. Там давно никто не жил. Сардан подошел к Ашаяти.
— Что такое? — спросил он.
— Ничего, — поспешно ответила она и нахмурилась.
— Знакомые места?
Она долго не отзывалась, потом стремительно сорвалась с места и, нахохлившись, сдвинув сердито брови, скорым шагом зашагала дальше по дороге.
— Там, за этим селением, — сказала она, — дальше по течению реки была моя деревня.
Сардан подумал, что тоненький ручеек, огибавший деревню, с натяжкой можно было назвать рекой.
— Хочешь туда заглянуть? — спросил музыкант, посматривая в угрюмое лицо своей спутницы.
Она фыркнула и насупилась еще больше.
— Там уже давно никого нет, — она замолчала надолго и несколько позже добавила шепотом: — Одни кости остались на дорогах валяться.
Сардан попытался разговорить девушку, расспросить о ее прошлом, но она зыркнула на него разок исподлобья так злобно, будто хотела одним взглядом разрезать его кусков на пятьдесят, поэтому с вопросами было решено повременить.
Когда они добрались до леса, солнце спряталось за горизонтом, оставив на небе малиновые узоры. Вскоре среди россыпи звезд показалась убывающая Саяни — большая золотая луна, отбрасывавшая на землю бледно-желтые лучи. Следом за ней плыла маленькая красная Руни, а чуть в стороне, как обиженный ребенок, — лазурный серп Инашани, еще меньше остальных. Множество других, совсем крошечных спутников сопровождало эти три луны, но разглядеть их невооруженным глазом среди звездного сияния было непросто, и только цветные — сиреневые, серебристые и желтоватые отблески на небе выдавали их скопления то тут, то там. Луны прятались промеж звезд, а ученые мужи постоянно путались, пытаясь их все пересчитать. Одни говорили, что их не меньше сотни, другие — тысячи, и каждый день появляются новые и уходят в небытие прежние.
Сардан разжег костер, пока Ашаяти ходила на разведку. Вернулась она совсем мрачной, долго смотрела на огонь и долго отказывалась брать у музыканта сухари, отмалчивалась и сопела себе под нос.
Тогда он достал из ящика с инструментами сверток и аккуратно положил у костра так, чтобы она не могла его не заметить. Ашаяти насторожилась. Сардан развернул сверток. Внутри оказался не бог весть какой кусок вяленого мяса. Он таскал его с собой целый месяц, получив в награду за работу, после которой две недели ломило кости, постоянно разворачивал по вечерам и глядел, облизывался и засыпал беспокойный. Мясо в награду давали совсем редко, по крайней мере там, на юге, где он провел последние годы.
Ашаяти покраснела — Сардан разглядел это и в темноте. Придвинулась к огню, или к мясу. Музыкант разрезал кусочек пополам и показал на него пальцем. Ашаяти подвинулась ближе и взяла свою половинку.
— Спасибо, — буркнула она, мрачным тоном скрывая благодарность.
Больше они не сказали друг другу ни слова. Ашаяти завернулась в тряпку, добытую из своей комнаты над кабаком, и легла в стороне от костра. Сардан устроился ближе к огню, укутался в легкое одеяло.
Ночи становились все холоднее. Годы в южных странах изнежили Сардана теплотой. Поэтому он беспокоился, что уже через неделю или в лучшем случае две так запросто будет не переночевать. Придется брать в артели походные спальные принадлежности и таскать огромный тюк с собой целую зиму, вдобавок к и без того тяжеленному ящику с инструментами. Повезет еще, если в артели найдется свободная лошадь.
Сардан не любил бродяжничать зимой на севере. От холодов он часто сбегал подальше на юг, но с его профессией далеко не всегда получалось самому выбирать работу. Вот как теперь.
Надо же было этому чудищу разбушеваться как раз в преддверии зимы! И ведь едва ли удастся справиться с ним до самых морозов. Сначала на него нужно посмотреть. Потом изучить, классифицировать как положено, потом хорошо бы покопаться в артельных библиотеках. Но и после всех приготовлений первая же встреча может стать последней, потому что письмена в артельных свитках и тетрадях неточны, поэтичны. Многого в них попросту нет. За последние лет пять Сардан и сам описал для библиотек артели не один десяток духов, пусть большинство из них оказались вариациями уже известных, но, может быть, и такой опыт пригодится кому-нибудь, поможет выжить, спасет жизнь музыканта и человека, которому тот попытается помочь.