— Ступай вон, морда поганая! — рявкнул волк.
Сардан остановился. Позади его догоняла Ашаяти. В глазах девушки разгоралось воинственное пламя.
— Я музыкант по…
Он не успел договорить. Шварзяк двинул коня, и Сардану пришлось отпрыгнуть в сторону.
— Да мне хоть сопля из носа! — сказал шварзяк. — Ну-ка беги отсюда, пока на куски не порубили!
Ашаяти стремительно выхватила оба своих меча (или ножа, тут уж как посмотреть), да так неожиданно, что перепугавшаяся лошадь встала на дыбы и чудом каким-то не вывалила седока не землю. Сардану пришлось перехватить девушку за плечи.
— Я прибыл по заданию от ханараджи! — сердито сказал музыкант.
— Ах ты, подлюка, на шварзяков прешь! — завопил волк на развоевавшуюся девушку. — Сволота немытая! Девка безусая!
— Что там за погром? — из-за стен вылезли еще трое шварзяков: один на лошади, двое пешком.
Следом за ними нарисовалась целая толпа, но те пока просто наблюдали.
— Да пес с вами, — струхнул Сардан и потянул Ашаяти к себе, но девушка не поддавалась. — Пошли отсюда.
— Тебе кто разрешил идти⁈ — вмешался второй конник и вылупил глазищи. — Кто такие? Почему еще живы?
— Рубануть их разок, а потом разговаривать! — добавил пеший.
— Девка-то какая страшная, — прокомментировал еще один.
Ашаяти совсем потеряла голову, рванулась было вперед, но Сардан с трудом остановил ее, ухватил за талию обеими руками и оттащил себе за спину.
— Сам-то сукин сын собачьих кровей! — огрызнулся Сардан.
— Шварзяков-то! Шварзяков! — так возмутился комментатор, что не мог ничего сказать, давился воздухом, открывал рот и выдавливал из него одних «шварзяков».
— Мы уходим, — сказал Сардан и шагнул назад.
— Я тебе уходим! — завопил самый первый конник и дважды шагнул вперед, взмахнул саблей.
— Руби и с концами, — серьезно, с видом большого авторитета заявил второй всадник. — Прям в ухо!
Сардан схватился за «поносный» свисток, а тем временем из-под мышек у него вылезли два клинка Ашаяти, которая вспылила настолько, что намеревалась драться с врагами своими прямо из-за спины музыканта.
— Один шаг — все дохлыми псинами поляжете! — угрожающе бросил Сардан и так грозно сдвинул брови, что половина шварзяков разом отступила.
Даже тот, второй на коне, мигом подрастерял заносчивости и лихо струхнул. А лицо первого исказила карикатурная злоба.
— Разок свистну — кишки по всему замку собирать будете! — сочинял музыкант.
Еще шаг назад.
— Так что, рубать? — как-то очень уж неуверенно проговорил конник с саблей, поглядывая назад, на отползающих товарищей.
— Рубай! Делов-то, — разрешил один из пеших и тотчас отбежал к оплавленным стенам.
Свистну сейчас, думал Сардан, беспокойно косясь по сторонам, поляжет и Ашаяти. А кого из шварзяков, может, и не заденет — без усиливающих инструментов шамейха бьет не так и далеко, да и остатки стен — серьезная преграда звуковым волнам. Сбежать не получится, разве если одному, но такой вариант он и не рассматривал.
— Что за баталия? Кого рубите? — послышался насмешливый голос откуда-то из толпы.
И тотчас, небрежно распихивая собравшихся, из-за разбитой арки выехали двое на конях. Первый был в белоснежном, чистеньком мундире с двумя рядами золотых пуговиц, с украшенными серебристым шитьем воротником и рукавами, с внушительными кистями на золоченых эполетах, золотистыми двойными лампасами на белых брюках. Шерсть на морде его была аккуратно уложена грядками, в зубах торчала лакированная трубка из какого-то светлого дерева, изрядно поцарапанная заточенными клыками, на одном глазу — черная повязка. На второй лошади сидел натуральный толстенный боров с жирным пятаком и маленькими глазками на бледно-розовой физиономии. Боров был выряжен в золотого цвета мундир, поверх которого нацепили целиком золотые, совсем уж нелепые на пепелище доспехи. Пуговицы, скреплявшие их, сделаны были из драгоценных металлов. На голове свиньи лежал издевательски изысканный парик голубого цвета — с завивкой наверху и прямой внизу.
Чудная парочка протолкалась сквозь толпу и выехала к музыканту. Тот сразу сообразил, что перед ним начальство. Кто-то из этих двоих непременно должен быть Одджи, главарем шварзяцкой шайки, и вряд ли — свинья.
— Это еще что за чудище двухголовое? — удивился шварзяк с трубкой.
Ашаяти притихла и, высунув голову над плечом Сардана, с интересом разглядывала необычайных персонажей. Музыкант почувствовал, что она трется щекой о его щеку и невольно покраснел, заулыбался.