Первым из вновь прибывшей депутации на берег сошел сэр Ланселот1 Хейверли-Эггер, председатель Всемирной организации по защите исчезающих видов (которая известна ее друзьям под аббревиатурой ВОПЕС),—бывший, а ныне кающийся охотник на крупную дичь, многогранный натуралист и неплохой дипломат по натуре. Это был коренастый лысый коротышка с бледно-зелеными глазами и огромными рыжеватыми усищами, излучающий самодовольство. Его сопровождал секретарь Всемирного треста натуралистов, досточтимый Альфред Клаттер, похожий на насекомого богомола под хмельком. Он носил поношенную соломенную шляпу, держал под мышками целую кипу книг по орнитологии и мощный медный телескоп. Тут был также президент Американской лиги орнитологии Хайрам Ф. Харп в алой куртке с белыми фланелевыми вставками. Его смуглое лицо и начищенные до белизны зубы казались вдвое крупнее, нежели обычные человеческие, а бычья шея была увешана таким количеством кинофотоаппаратуры, что и японский турист лопнул бы от зависти. Следом за ним выступал Седрик Джагг — владелец одного из крупнейших сафари-парков «Джаггз Джангл», который в своем неуклюжем помятом костюме из белой парусины совершенно выпадал из компании титулованных аристократов и богатых американцев. Затем на берег сошли еще около дюжины разномастных гостей, так или иначе связанных с вышеназванными организациями. В телеграмме, извещавшей зенкалийцев об их прибытии, они именовались «секретарями» или «ассистентами».
1 Сэр Ланселот — герой-рыцарь, персонаж романов «артуров-ского цикла» (Кретьен де Труа, Т. Мэлори и др.).
Питер позаимствовал из Дома правительства адъютанта Диггори и впряг его в работу. Бедняга носился по всему порту, высунув язык, словно добрая рыжая овчарка, сгоняя всех в одно стадо и располагая полукругом вокруг Питера, готовившегося сказать речь.
– Леди и джентльмены,— изрек Питер, слегка повысив тон, чтобы пестрая толпа замолчала.— Леди и джентльмены! Мое имя — Питер Флокс, я — помощник политического советника правительства, мистера Ганнибала Олифанта. Приветствую вас от имени Его Величества короля Тамалавала Третьего!
Поднялся восторженный шум, который Питер решительно пресек и продолжил свою речь:
– Король уполномочил меня сообщить, что он со всем радушием приветствует вас и выражает надежду на ваше счастливое пребывание на Зенкали. Однако, ввиду конфликтной ситуации, возникшей на острове в последние дни, его величество уполномочил меня разъяснить, что, хотя мы делаем все возможное, чтобы ваше пребывание на Зенкали было спокойным и вы были надежно защищены, находясь на острове, вы в некоторой степени подвергаете себя риску.
Последнее слово эхом отозвалось в группе собравшихся, пронесясь по ней, точно шипение змеи. У достопочтенного Альфреда Клаттера глаза с испугу полезли на лоб и расширились до чрезвычайности, а под невообразимыми роговыми очками они и вовсе казались размером с чайные блюдца. Резко повернувшись к стоявшему справа коллеге, чтобы обсудить столь шокирующее заявление, он больно задел Седрика Джагга своим могучим телескопом.
– Как же так, парень…— пропищал Хайрам Ф. Харп, и на его массивном смуглом лице ясно обозначилась тревога.— Да как же так… конфликтная ситуация… риск… Почему нас не известили?.. С кого спросить?..
– Секундочку, мистер Харп,— сказал Питер, поднимая руку.— Видите ли, находка пересмешника вызвала религиозные трения между двумя племенами живущими на Зенкали.
– Как религиозные трения?!—спросил изумленный Харп.— Ей-богу, что может быть общего между орнитологией и религией?!
– Это долго объяснять,— сказал Питер.— Как только вы разместитесь, вас посвятят во все подробности возникшей ситуации.
– Но ведь вы же сказали — риск… А риск — это связано с опасностью, не так ли, молодой человек? Дайте мне ответ! Объясните мне, что здесь происходит? В конце концов, среди прибывших есть женщины!
– Уверяю вас, все будет принято к сведению,— ободряюще сказал Питер.— Большинство из вас будут размещены в большом здании на окраине Дзамандзара, под охраной отряда лейб-гвардии Его Величества и отряда лоунширцев. Будет сделано все, чтобы ни на минуту не подвергать вас опасности.
– Но все равно, все равно мне это не нравится,— пропищал Харп.— В конце концов, мы, мужчины, отвечаем за себя, но если что-нибудь случится с одной из этих прелестных девочек… Даже подумать страшно!
Он выпустил остаток воздуха из щек; его огромные глаза так выразительно крутились, что «прелестные девочки» застыли в немом восхищении.
– Поверьте моему слову,— серьезно сказал Питер, сам, впрочем, не до конца веря, что говорит правду.— Ситуация стабилизируется, и мы надеемся, что через несколько дней все войдет в нормальное русло.
– Надеюсь, не доходило до кровопролития? — допытывался Харп.— Скажите же, молодой человек: доходило до кровопролития или нет?
Питер изобразил на лице очаровательную и успокаивающую улыбку.
– Да нет, ни одного убитого,— бросил он будто вскользь.— Так, проломили несколько черепов, и все.
– Несколько черепов???-—в ужасе выдавил Харп.— Так вы говорите — несколько че-ре-пов??? Боже!.. Извините меня, но с нами маленькие леди… Боже мой, что все это значит?.. Несколько черепов… Знайте же, молодой человек, что травма черепа может оставить человека калекой на всю жизнь!
– Полагаю, мистер Флокс говорит в фигуральном смысле,— мурлыкающим голосом, словно кошка, играющая мышью, сказал сэр Ланселот, впервые взявший слово.— Я уверен, что Его Величество король Тамалавала делает все, чтобы мы чувствовали себя на Зенкалй как дома. Он просит только о том, чтобы мы приняли к сведению неординарность ситуации и не подливали масла в огонь. Я совершенно уверен, что Его Величество не дал бы нам раз решения сойти на берег, если бы нам угрожала реальная
опасность.
Питер моментально вспомнил, как раздражен был владыка, когда заявил в своем утреннем выступлении: «При таком положении дел нам легче было бы обойтись без всей этой толпы любителей животных, но мы не в силах их остановить. С каким бы наслаждением я ткнул кого-нибудь из них копьем в бок!» Но о данном заявлении его королевского величества Питер почему-то умолчал.
– Полагаю,— продолжал сэр Ланселот, аккуратно взявший ситуацию в свои руки,— нам достаточно в точности выполнять то, что скажет мистер Флокс, и все будет в полном ажуре.
– Спасибо, сэр,— сказал Питер.
– Благодарю. Значит, так: предлагаю сейчас же отправиться в тот дом, который мистер Флокс с такой любезностью подыскал для нас,— сказал сэр Ланселот и обратился к Питеру с ласковой улыбкой: — Ну а меня вы поселите в Доме правительства?
Заявление сэра Ланселота звучало скорее как требование, нежели как вопрос. Питер сглотнул слюну и глубоко вздохнул. Он был предупрежден, какого мнения о себе сэр Ланселот.
– Боюсь, не получится, досточтимый сэр,— успокаивающим тоном начал он.— Ввиду нынешней неординарной ситуации Дом правительства переполнен. Сэр Адриан и Изумрудная леди просили меня передать вам свои извинения и разъяснить, что имевшиеся в Доме правительства небольшие свободные площади уже заняты людьми, направленными британским правительством для изучения
вопроса, связанного со строительством аэродрома.
– Уф! — сказал сэр Ланселот, концентрируя в этом единственном междометии высшую степень разочарования, отвращения, недоверия, горя и страдания — не многим удается добиться такой выразительности.— Что ж делать! Такие времена настали, что всем нам приходится учиться глотать горькое со сладким.
– Вы правы, сэр,— с улыбкой сказал Питер.— Вы и досточтимый Альфред Клаттер будете моими дорогими гостями. Я постараюсь, чтобы вы чувствовали себя как дома. А теперь,— сказал он,— милости прошу за мной. Вас ожидает целый парк королевских карет. Ну, друзья, по карета-ам!
Питеру удалось без проволочек расселить всю ораву в гостинице, а сэра Ланселота и досточтимого Альфреда он уютно усадил у себя на веранде и вручил каждому по большому стакану виски. Убедившись, что гости чувствуют себя пре-
восходно, Питер рассыпался перед ними в извинениях и сообщил, что торопится на специальную встречу во дворец.