Помолчав, глава гильдии медленно кивнул, одобряя план.
— Ты катастрофически везуч, Птица.
— И да, и нет. Балерина, говорю же, склочна и мелочна. Помимо этого она поругалась еще с шестью знатными персонами. Так что если нужно украсть еще, например, подковы, немного чернил или бессчетное количество печатных станков…
Сейтен рассмеялся, отмахиваясь.
— Иди уже.
IV
Для таких дел он уже много лет нанимал людей. Самому заниматься подобной мелочью… Птица снова чувствовал себя зеленым юнцом, мальчиком на побегушках, их тех времен, когда у него и имени-то не было — не то что этого прозвища. Это потом было признание, шпионаж на королевские семьи юга и соответствующая репутация. Будто бы целая вечность прошла.
Теперь все было легче, конечно. Раньше не было зачарованной сумки на плече, которая только выглядит и весит как кошелек, а вмещает в себя с большую грузовую телегу. Раньше не было отмычек лучшего качества и настолько наработанной руки. И раньше он ни за что не управился бы за одну ночь, с таким-то количеством целей.
Следующий день он отсыпался.
Припасы тащить в Лиланскую Глушь за несколько заходов он не мог. Взял из запасов еще несколько бездонных сумок, рассредоточил все относительно поровну. Заказчица терлась в своем плаще прямо за деревьями, пряталась. Птица делал вид, что не заметил ее, пока она не вышла.
Продолжая свой цирк, она тщательно осматривала все принесенное. Достала откуда-то тонкой работы инструменты и взвешивала, отмеряла все прямо на толстенном пне. Зло зыркнула на Птицу и пыталась закрыться рукавом, но рассмотреть инструменты он успел. Филигранная, ювелирная вещь. И если о благосостоянии странной мадам это ничего нового Птице не говорило, то о происхождении, возможно, кое-что.
Но это — потом.
Кажется, заказчицу все устраивало. Она тряхнула головой в капюшоне (видимо, предполагался кивок) и протянула Птице кошель размером с его голову. Не требовалось заглядывать внутрь (и, к тому же, это попросту неприлично и мелочно для профессионала его уровня), но уже по соотношению веса и объема и перестуку внутри Птица понимал, что платят ему драгоценными камнями. Бешеные деньги.
Затем заказчица протянула ему новую записку. И, заглянув в нее, Птица уже даже не удивился.
Мед. Очень, очень, очень много меда.
— Никаких. Вопросов, — зло процедила заказчица. Птица не удостоил ее и кивком.
V
Птица заскочил к Венесее этим же утром. Обычно он не любил с ней связываться; отравители всегда казались ему жуткими. Нет, ему доводилось работать с талантливейшим мастером ядов, когда он шпионил для королевств, и, что он никогда не посмел бы сказать своей коллеге сейчас, Венесея до нее не дотягивала. И тогда, и сейчас Птица и не подумал бы недооценивать своих сестер по ремеслу, но, правда же, изящные девочки, способные одним порезом превратить тебя в труп, овощ или пускающее слюни отупевшее недоразумение — это по-настоящему страшно.
Вене знала, что он пришел. Игнорировала его, погруженная в свои порошки на маленьких расписных весах. Птица кашлянул.
— Ты явно пришел ко мне не с утренней чашечкой чая, так что либо говори, либо проваливай.
— Да я не отвлеку надолго, — он прошел внутрь, оперся локтем о ее стол, перевел взгляд на ее лицо. Некоторое время она еще продолжала успешно делать вид, что его тут нет, но в итоге сдалась и обернулась к нему с выражением крайнего раздражения на детском лице.
Птица не сдержал ехиднейшей улыбки в ответ.
— Я вот думал. У тебя ведь вот это вот все, — он повращал рукой, примерно обрисовывая область с ее инструментами, — Для взвешивания-отмеривания. Это же особенные инструменты, да, они в каждом втором магазине не продаются?
— Если ты имеешь в виду весы и чаши, то, определенно, не в каждом втором. В каждом третьем, я думаю. Магазины антиквариата чуть популярнее будут.