* К у м ы с — напиток из перебродившего кобыльего молока.
Начальник заставы резко отодвинул пиалу* с кумысом и почти бегом направился к голубятне.
_______________
* П и а л а — чашка.
Через несколько секунд на заставе зазвучал резкий сигнал боевой тревоги. Солдаты из казармы бросились к лошадям. Вскоре только тучи пыли над горбатой, потрескавшейся от жары дорогой указывали на след умчавшихся пограничников.
Андрей Павлович, начальник заставы, уехал тоже, и нам не у кого было спросить, что случилось на границе.
Пограничники вернулись в полдень. С ними было семеро задержанных. Одного из нарушителей поместили в отдельную комнату. Человек этот был в бедном, залатанном халате, в мягких, тоже починенных ичигах*, густо измазанных грязью. Лицо арестованного, почти кофейное от загара, было изрезано глубокими и широкими морщинами. Выгоревшие от солнца пшеничные брови устало надвинуты на глаза.
_______________
* И ч и г и — сапоги из мягкой кожи.
— Плохо вы встречаете земляков, братья, — глухо сказал человек, когда мы вошли к нему. — Я верил, что это утро будет утром моей новой жизни. Меня обманули, сказав, что в Советской Азии бедняков встречают с почётом...
— Бедняки не приходят к нам с ножами, — мрачно отозвался Андрей Павлович. — Бедняки не бегут от нас в камыши, как шакалы.
Арестованный усмехнулся:
— Начальнику хотелось, чтобы я открыто переплыл границу и получил свинец в спину с той стороны?
— Это было бы лучше и для тебя, и для нас, Али-бек!
Человек вздрогнул и пристально посмотрел на начальника заставы. Потом он отвёл взгляд от серых глаз Андрея Павловича и пожал плечами:
— Начальник, да продлит аллах его дни, ошибается. Что общего у бедняка Анвира с душителем бедных Али-беком? Разве то, что оба родились под этим небом.
— Ты смел и хитёр, Али-бек, — сухо сказал Андрей Павлович. — Мы ценим смелость даже у врага. Но мы ещё знаем: кобра будет рада, если вся земля окажется пустыней.
Тот, кого Андрей Павлович называл Алибеком, вяло пожал плечами и промолвил, печально улыбаясь:
— Да будет на всё воля аллаха. Начальник сам увидит, что он ошибся, приняв вьючного ишака за барса.
Мы вышли на веранду и сели за стол. Прерванный завтрак так и не возобновился. Андрей Павлович задумчиво покусывал лепёшку, зачем-то дул на холодный кумыс, и мы отчётливо видели, что начальнику заставы сейчас не до еды.
Против ожидания капитан заговорил сам:
— Я был рядовым в дивизионе. Им командовал человек, имя которого теперь знают все пограничники страны. В те далёкие годы басмачи вели себя нагло. Они то и дело устраивали набеги на наши кишлаки. Но горе было басмачам, когда мы настигали их: люди дивизиона учились мужеству у своего командира.
Пятнадцатого мая тридцать третьего года в сыпучих песках. Каракумов мы вели бой с крупной бандой басмачей. Мы дрались почти в упор, и я мог бы закрыть собой командира, если б вовремя увидел, как поднял свой карабин вот этот... барс, выдающий себя за ишака. Я запомнил его лицо, будто выбитое на медной монете.
Али-бека успели увезти бандиты; я выстрелил в него с расстояния в двадцать шагов. Я могу сказать точно, куда стрелял, и мы найдём след от свинца под нищенским халатом этого убийцы и актёра.
— Может быть, ты всё-таки ошибаешься? — осторожно спросил капитана Александр Андреевич. — С тех пор прошло столько лет...
— Я не мог забыть лицо врага, — угрюмо сказал начальник заставы.
— Как его арестовали? — поинтересовался Александр Андреевич.
— Поговорите с дозором. Мне придётся выехать в отряд, — ответил Андрей Павлович, пожимая нам на прощание руки.
Ночью, обжигаясь кок-чаем*, мы сидели в дежурке и беседовали с сержантами Ильёй Ишонковым и Петром Левановым, арестовавшими четырёх из семи нарушителей.
_______________
* К о к-ч а й — зелёный чай, распространённый в Средней Азии.
— Их было семеро. Незадолго до рассвета они вошли в жёлтую воду Амударьи на южном берегу, — начал свой рассказ сержант Леванов, в прошлом инженер одного из уральских заводов. — Они пытались переплыть реку сразу в четырёх или пяти местах.
Я думаю, что эту операцию тщательно продумали специалисты. Дело в том, что губсар — небольшой камышовый плот, на котором плыли двое из семи, — шёл в нашу сторону совершенно открыто. Люди гребли небольшими досками, и их плеск хорошо был слышен в предутренней тишине.
Обычно нарушители, переплывающие реку на губсарах или бурдюках, гребут маленькими рогатками, на конце укреплён камыш. Такими вёслами можно действовать почти бесшумно.