Так случилось и с голубем. Парус в час заката медленно поднял голову, выпрямился на ладонях артиста, помахал крыльями и бросился в воздух.
Тяжело двигал он крыльями, облетая круг над цирком. Ещё круг и ещё. Набрал высоту и уже стремительно понёсся в сторону. Вскоре он исчез из вида, и Ван Шу-ли со смешанным чувством сожаления и радости вернулся в цирк. Потом старый артист не раз ходил на голубинку: всё хотел найти огневого чубатого голубя. Но на базаре таких не было.
Парус в час заката опустился в тот же день на голубятню маленького мальчишки и почти сразу запел гортанную песню красной голубке с бантиком на груди.
А вы всё удивлялись, откуда это у мальчишки появился такой голубь — птица из далёких краёв. Теперь огневой голубь прекрасно летает и выводит детей — таких пунцовых, будто внутри у них всегда горит ровный яркий огонь.
Прав был старый добрый Ван Шу-ли: крыльям нужна свобода!
* * *
— Твоя очередь, Николай Павлович. Как назвать историю, которую ты хочешь нам рассказать?
Пусть так и будет:
Верное сердце
— Жил, ребята, голубь. Звали его Горный Снежок. Можно догадаться, почему так звали: самый чистый снег на горах, на каменных вершинах.
Вырос Горный Снежок в голубятне у старика Антипыча.
Все ребята знают Антипыча — маленького, худенького, с тощей бородкой.
Всё у него маленькое, тоненькое: и рост, и голос, и ручки, и ножки. Вот только глаза — большие, блестящие. Вечно в них прыгают озорные чёртики. Прищурятся эти глаза, и засмеётся Антипыч тоненько, весело, заразительно.
Есть у нас такие старики в России: сушат и гнут их годы, секут и белят волосы, а душу — нет! — не могут ни побелить, ни засушить.
Идут эти старики по жизни весело, ни на что не жалуясь до самой смерти, а когда умирают, люди сокрушаются и разводят руками:
— Экая беда, ведь совсем молодым помер!
Вот таков Антипыч, девятый десяток ему идёт, а нет лучшего друга и любимца у мальчишек во всём нашем районе.
А немалая причина этому — привязанность старика к голубям.
— Иные охоту любят, иные вином грешат, — признавался Антипыч мальчишкам, — а мне голуби — и хмель, и игра, и всё тут.
Горный Снежок был гордостью и славой Антипыча. Да и как не гордиться старику белым почтарём! Нет во всей голубятне сильнее птицы, чем Горный Снежок, но не было ещё случая, чтобы кого-нибудь обидел белый почтарь, чтобы отогнал он от корма слабых птиц или занял чужое гнездо.
Антипыч страстно увлекается нагоном голубей. Смотришь, взял в воскресенье плетёную корзинку с такой же плетёной крышкой или фанерный садок, устроил туда голубей и спешит на вокзал, к электричке.
Слезет на какой-нибудь маленькой станции и — нет! — не выпускает сразу птиц, а идёт в ближайшую деревню, в сельсовет, и попросит там написать ему бумажку.
И сельсоветский писарь, с улыбкой посматривая на седого маленького старика, напишет ему что-нибудь такое:
«Дана настоящая справка Семёну Антиповичу Макогоненко в том, что он, Макогоненко С. А., выпустил на станции Кукшик в 12 часов 30 минут сего дня двух голубей, из коих один, по имени Горный Снежок, имеет кольцо с номером 456, а второй, без имени, — другое кольцо с номером 5162. Что печатью и подписью удостоверяется».
У Антипыча дома — специальная коробочка, и в ней хранятся такие бумажки, множество таких бумажек. В торжественные минуты старик открывает коробочку и показывает бумажки ребятам, зорко следя, чтобы кто-нибудь из гостей не помял или не порвал дорогих для него справок.
Почти во всех бумажках значится имя Горного Снежка или номер на его кольце — 456.
А какая огромная тяга у белого почтаря к дому! Пока ещё наука не объяснила с полной точностью, как находят голуби дом: то ли они ориентируются по магнитным волнам земли, то ли ещё как, — и не об этом речь веду. А о другом: есть голуби, для которых всякий дом хорош, а этот почтарь ещё пискуном носился над городом — свою зелёную голубятню искал. Вернётся с нагона, залезет в гнездо и даже перья топорщит от радости — нашёл!
Значит, верное сердце у птицы. А кто же не полюбит голубя, у которого верное сердце!
Как-то летом собрался Антипыч на тёплый курорт, и пришла старику мысль взять Горного Снежка с собой.
Узнали об этом мальчишки, пришли к старику и стали ему говорить: