В конце я почти кричала.
— Да, все так, — только и сказал командор. — Но об этом поговорим позже, потому что времени не остается.
— Не остается? — не поняла я.
— Я назначил общий сбор. Ты права: все должны узнать, какая опасность нам грозит и то, что она гораздо ближе, чем они думают.
— Скажете, что теперь среди нас завелся монстр?
— Да. Иначе нельзя. Самое ужасное то, что он уже занял чье-то место в нашей команде, но мы никогда не узнаем — чье.
Браслет на руке командора нетерпеливо пискнул.
— Пошли, Мурка. Время.
Шеман на секунду закрыл глаза, и когда он их открыл, я снова увидела решительного и сильного человека. Если он чего-то и боялся, то этот страх сейчас был спрятан так глубоко, что никто не смог бы его разглядеть. Возможно, только я одна могла увидеть его в глубине глаз и в жесткой складке сжатых губ.
Я могла не ходить на общий сбор, ведь ничего нового я уже не узнаю, но глядя на Шемана, поняла, что не могу отпустить его одного. Вдруг он захочет опереться на меня взглядом, а я буду держать его так, как он держал меня за руку…
Общее собрание длилось около трех часов. Те люди, которые входили в столовую и те, что покидали ее, были совсем другими: эти три часа перевернули их жизнь. Они расходились молча, но не в тишине: теперь повсюду звучала музыка. Из браслетов-коммуникаторов, из динамиков громкой связи, кто-то немного истерично пел в полный голос.
— Сумасшедший дом, — сказал Джаспер. — Пойдем скорее отсюда.
В нашей каюте тоже звучала музыка, но приглушенно и спокойно. Мы закрыли двери и уселись на кровати друг напротив друга.
— Не пропало желание прогуляться по Пандоре? — первое, что спросил Джаспер. Мне с трудом удалось перебороть вспыхнувшее во мне желание придушить его подушкой.
— А у тебя? — поддела я его. — У самого, наверное, поджилки от страха трясутся!
На его счастье, друг решил отмолчаться.
— По крайней мере, мы теперь знаем, с чем имеем дело, — решила мыслить я конструктивно.
— И это знание нам очень поможет в борьбе с тем, не знаем кем! — в тон мне продолжил Джаспер.
Теперь отмолчалась я.
— Значит так! — сказал мой друг, словно решив для себя что-то. — С шаттла ты не выйдешь! Или я тебя свяжу ремнями и запру в каюте для надежности.
— Выйду! — пискнула я.
— Нет!
— Выйду!
— Ни фига!
— Я! Тебя! Забыла! Спросить!
Не знаю, сколько бы еще продолжалась наша перепалка, но внезапно силы меня покинули. Морально я была уже совершенно измотана, а последней каплей послужило то, что я стукнула кулаком по тумбочке, больно ушибла руку и тут же чуть не затопила каюту своими слезами.
Я кричала и била подушку кулаками, потом с кулаками набросилась на Джаспера. Но он ловко прижал мои руки к бокам, я и забыла, какой он сильный, скрутил, усадил на колени и уткнул носом к себе в плечо. Я еще некоторое время вырывалась и орала в ближайшее ко мне ухо что-то нечленораздельное, но Джаспер не дрогнул ни единым мускулом, пока поток криков и ругательств с моей стороны не иссяк.
— Лучше? — спросил он, когда мои рыдания перешли в тихие всхлипы.
— Да… Наверное… Спасибо, наверное… — пробормотала я, сползая с его колен и перемещаясь к раковине, чтобы умыться холодной водой, а заодно привести в порядок мысли.
— Только не думай, — крикнула я ему оттуда, — будто то, что я сидела у тебя на коленях, дает тебе право думать, что…
Я запуталась и замолчала.
— Ой, Финик, не смеши меня! — крикнул в ответ Джаспер. — Я не собираюсь покушаться на твою честь!
По иронии в его голосе я поняла, что между нами все остается по-прежнему. А эти объятия –– лишь попытка привести меня в чувство. Мог, в принципе, и пощечин надавать, я бы даже не удивилась.
Хорошо, что мы друг друга правильно поняли. Было бы очень неловко смотреть ему в глаза, потому что с недавнего времени, а именно с сегодняшнего дня, взгляд других глаз прочно поселился в моем сердце…
Утром следующего дня я с трудом заставила себя открыть глаза. Потом титаническим усилием воли заставила себя встать, умыться и одеться. Мое ужасное настроение совершенно не соответствовало бодрой музыке, доносившейся из динамиков. Джаспер тоже выглядел хмуро, вчера вечером он держался намного лучше меня, но сегодня и у него силы закончились. Я заметила, какой он бледный и осунувшийся.
— Спал плохо? — посочувствовала я.
— Угу, — буркнул он неразборчиво.
— Завтракать идешь?
— Угу, — ответил тот все так же односложно.