1
1
Сарнаут решила, что ни за что на свете, не покинет свое убежище под кроватью. Пусть ее гатан* сколько угодно смотрит строгим взглядам, а ее губы побелеют еще сильнее от гнева, невеста решила стоять на своем. Ее нисколько не пугали озвученные наказания, потому что за всю ее жизнь такую угрозу выполнили от силы раза четыре, да и то за действительно плохие поступки. А за то, что она от обиды и злости спряталась под кровать, ее никто не накажет. Поэтому Сарнаут просто отвернулась от старой гатан – няни. За последние несколько часов она пережила увещевания и угрозы своих трех нянь, а ее любимая гатан уж точно не сможет быть с ней неласковой. По большей части она наказывала младших нянь за проступки Сарнаут, виня их в том, что те не уследили за госпожой. Вот с ними она бывала очень сурова. А с головы Сарнаут не позволяла и волоску упасть. Так что невеста решила, что не покинет свое убежище, к тому же оно было таким просторным и удобным. Ее кровать под балдахином такая высокая, что можно сидеть на полу, не пригибаясь. Да и сладостей Сарнаут прихватила с собой не мало, так что нет никаких причин поддаваться на уговоры тех, кто позволил причинить ей боль.
— Госпожа, - с другой стороны кровати приподнялась бахрома от покрывала и лицо одной из нянь появилось в открывшемся пространстве. – Ну, хватит Вам. Поупрямились и ладно. Ведь уже и не больно. Выходите. Нужно готовиться к «дарению». Жених скоро придет в зал церемоний. Нельзя заставлять жениха ждать, Госпожа.
— Уже два дня сидите надувшись, Госпожа – гатан зацокала языком. — Не огорчайте свою маму. У нее столько забот в эти дни. Столько прибывших нужно принять. Никто на минутку не присел. Весь дворец гудит как улей. Пожалейте свою старую гатан, Госпожа. Столько всего нужно сделать. Если продолжите, то жениху придется вас доставать из-под кровати, какой стыд!
— Я не пойду, гатан! Не пойду! Не хочу быть «невестой». Не хочу никакого жениха! Они снова будут показывать меня? Я не хочу, гатан.
— Госпожа моя! Моя маленькая госпожа. Выходите. Я смажу Ваши волосы ароматным маслом. Мы разрисуем вам руки и ноги узорами. Посмотрите, какой наряд прислала Ваша мама. Он прекрасен как ночное небо, усыпанное звездами. В каждой звездочке драгоценный камень. Вы будете очень красивой невестой, Госпожа. Идите ко мне, Госпожа Сарнаут. Вас надо показать жениху.
Она не желала ничего слышать ни о каком женихе. В последние дни только об этом все и говорят. И ее больше никто не называет по имени, только «госпожой» или «госпожой-невестой». Не хотела она быть невестой.
Год назад ее брат уехал за невестой. Сарнаут чуть не захлебнулась от восторга, когда увидела ее впервые. Она въехала в ворота на прекрасной белой лошади, украшенной роскошной попоной с сотней маленьких бубенчиков, звон которых не могли перекрыть поднявшиеся восторженные крики во дворе. А от красоты наряда самой невесты можно было потерять голову. Казалось, девушка с трудом держит голову и плечи прямыми от тяжести покрывал, расшитых золотыми нитями и драгоценными камнями.
Сарнаут несколько недель ждала возможности познакомиться с женой брата. По подслушанным разговорам та была очень красивой. Но по традиции новоиспеченная жена не могла первые десять дней и ночей покидать комнаты мужа. Как объяснила старшая гатан, это нужно, чтобы приучить жену к постели мужа. Потом начались свадебные посвящения и ритуалы, наречение жены новым именем. Брат выбрал имя Арлетта. Это продлилось еще десять дней. Затем неделя нанесения новых татуировок «шит-тишур»* и удаление прежних, которые девушке делали каждый год с рождения в доме родителей. Пришлось ждать еще десять дней, чтобы новые татуировки прижились, а раны от удаленных зажили, и можно было надеть широкие браслеты на плечи и предплечья, символы замужней женщины. После этого пришло время приема послов и праздничные гулянья, куда Сарнаут не допускали. И вот когда настало время познакомиться с женой старшего брата за семейным обедом, Сарнаут увидела бледную, заплаканную девушку, которая не могла есть. Она отворачивалась от ароматных блюд и только маленькими глотками пила воду с раздавленными листьями мяты. До конца обеда она так и не досидела, слуги под руки увели ее в комнаты, предназначенные для замужних женщин этого дома. И только когда все устали от назойливых вопросов Сарнаут ей шепотом сказали: девушка носит ребенка.
Да и потом Сарнаут видела ее изредка, но более веселой девушка не становилась. Она сначала сильно похудела и ее щеки ввалились, от того, что ее тошнило все время. Обрядам, чисткам и ритуалам не было конца. А потом все вроде встало на свои места. Жена брата стала чувствовать себя лучше. Ее щеки порозовели. Но со временем живот девушки так раздулся, что Сарнаут боялась к ней подходить. Да и женщины их дома постоянно окружали будущую мать с утра до вечера и не было никакой возможности подружиться с женой брата. В последние же дни та и вовсе не покидала своих комнат, рождение ребенка должно было произойти со дня на день.