Сарнаут думала о трех канарейках, которые пели в клетке, висевшей под потолком ее комнаты на длинной цепочке. Она даже могла слышать их звонкое переливчатое пение. Когда она вернется к себе, то возьмет их с собой в сад. Чтобы они пели для нее, пока она будет плести браслет из разноцветных стеклянных бусин, что подарил ей брат. Эти три желтенькие канарейки как солнце, освещали ее темные страхи. В минуты волнения и растерянности Сарнаут всегда мысленно уносилась к своим канарейкам.
— Теперь ты наша. Прими это в подарок от будущего мужа, – голос был ласковым. А потом женщина тихонько засмеялась. – Открой глаза, будущая «сар-сару» Не стоит бояться. Посмотри, что подарил тебе твой будущий Господин.
Сарнаут открыла глаза. Перед ней на коленях стояла женщина с черными волосами и голубыми глазами. Она никогда не видела никого прекраснее этой женщины. Еще ни разу она не встречала такого темного цвета волос и таких синих глаз. Как это возможно, что глаза могут быть такими глубокими и сверкающими, как вода в бассейне, выложенном голубой и изумрудной мозаикой, как в их саду.
Свет от высоких окон подсвечивал волосы женщины и, казалось, что именно поэтому она чуть-чуть щуриться и лучики едва заметных морщинок разбегаются от уголков ее глаз. Она была одета во все черное. Золотая вышивка украшала лишь высокий ворот платья и ряд пуговиц до самого подола.
Женщина протягивала ей открытую шкатулку. Сарнаут увидела в ней перо. Оно казалось настоящим. Но на самом деле оно было из золота, и только один единственный камень украшал его стержень.
— Этот изумруд, - женщина достала перо из шкатулки. – Наследие дома Ат-Ан-Карагат. Он передается только жене старшего сына. Это большая честь. Невеста, подаренная роду Карагат, должна надеть его в день обряда «дарения». Тебе нравится?
— Да. – И это была правда. Перо действительно было прекрасно. — Как его носят?
— Это для твоих волос. Им украсят твою прическу в день свадьбы. Ты будешь очень хорошенькой невестой, – женщина улыбнулась, наблюдая, как Сарнаут проводит пальчиком по перу.
— Но я не невеста, - ей хотелось так же погладить волосы женщины, они выглядели такими мягкими.
— Сегодня ты стала ею, – она ласково провела ладонью по ее щеке, потом взяла за руку. — А скоро станешь «сар-сару» моего старшего сына. Наследника рода Карагат.
— Что это значит «сар-сару»?
— Маленькая жена.
И тут в памяти Сарнаут возникла жена брата - Арлетта. Невеста, которая была такой красивой, и богато одетой, когда приехала в их дом. А потом исхудала, потеряла аппетит. А затем и вовсе раздулась как шар, с трудом передвигаясь. И Сарнаут испугалась. Она отшатнулась от женщины, в панике нашла глазами заплаканную мать.
— Ну, хорошо, иди к своей няне. Мы скоро увидимся снова, – женщина погладила ее по голове и, легко поднявшись с колен, отошла к группе других женщин, с интересом, наблюдавшим за ними. Все женщины и знакомые и не знакомые тихо переговаривались друг с другом. Тети гладили мать по плечам, успокаивая. Сестры Мирай и Тирин что-то говорили бабушке. Сарнаут пыталась что-то понять. Но тревожные слова «невеста» и «жена» словно парализовали ее разум. Почему сегодняшний день так отличается от всех дней в ее жизни. Почему ее демонстрируют незнакомым людям? Почему мама не подходит? Гатан взяла ее за руку и повела к выходу из комнаты. Сарнаут хотела задать много вопросов, но не решалась. И не знала, что можно спрашивать. Поэтому она просто вместе с няней вернулась в свои комнаты. Ее снова переодели в белое платье. Расплели тугие косы, сняли украшения.
Канарейки молчали, застыв в клетке, словно тоже были испуганы и растеряны, как Сарнаут. Они не двигались и не пели, и яркий цвет их желтых перышек поблек. Тогда она подошла к клетке, подумала о цветах, о небе и радуге. Представила пение своих канареек. И они запели в ту же секунду. Сарнаут счастливо улыбнулась птичкам, посвистывая им в унисон.
И жизнь, казалось, вернулась в прежнее русло. О ней заботились, баловали. Даже мама, когда вечером пришла в ее комнаты была спокойной и улыбалась. Хоть ее руки и дрожали, когда она гладила ее по волосам, а глаза время от времени наполнялись влагой. А когда Сарнаут легла в кровать и почти заснула, она почувствовала, как мама целует ее ладошку.