— Да, папа.
— Хорошо. Никто в этом доме не пользовался такой свободой как ты. Никого я так не любил и не оберегал, как тебя. Никому я не посвящал столько времени, как тебе. Ты мое сердце, Сарнаут. Ты любимое дитя, подаренное мне моей «дарованной кровью». Ты словно подарила этому дворцу сердце.
— Я тоже люблю вас, папа.
— Я знаю. Знаю, моя девочка. Твое сердце одарило любовью и светом весь этот дворец. Но пришло время тебе покинуть его. И осветить другой. Дом твоего мужа и господина. Наследника Ат-Ан-Карагат и земель Караг-Ранай.
— Папа, я не…
— Завтра состоится ритуал «дарения». Ты выходишь замуж, дочка. После заката, когда луна начнет подниматься, ты отправишься в свой новый дом. Муж выберет тебе новое имя, снимет печати. А когда время придет, ты станешь его женщиной и подаришь сыновей и дочерей. Но самое главное, твой дар отныне будет принадлежать ему. Твоя магия станет его силой. И союзом двух домов, мы укрепим род, усилим нашу силу.
— Я не хочу уезжать. Не хочу. Я хочу остаться с вами и мамой. И с сестрами. И с моей гатан. И…
— Это решено, Сарнаут. Решено. Завтра ты уже будешь принадлежать другой семье. Мы всегда будем помнить тебя. Но, прежде всего, мой долг защитить тебя и выполнить то, для чего ты была рождена. И чтобы сделать это, я должен отдать тебя раньше срока. Но о тебе позаботятся. Тебя будут оберегать как сокровище. Я не мог бы найти для тебя мужа и господина лучше, чем наследник Карагат. Твоя судьба - быть его силой.
Сарнаут плакала, а отец вытирал ее слезы. Она все еще не понимала, почему должна уехать. Не хотела расставаться с близкими. Но она понимала одно, что если отец сказал «это решено» значит - так будет, и даже Северные горы не смогут быть упрямее его. Поэтому она просто плакала, уже не возражая.
— Успокойся, птичка моя. Женщины вернутся и подготовят тебя. Будь послушной. Наследник рода Карагат прибыл. Я должен показать тебя ему. Потом ты сможешь увидеть свою мать и бабушку с сестрами. Это будет последняя ночь, вы проведете ее вместе. Сегодня последний день, когда ты - дочь рода Атраин.
Отец напоследок обнял ее и поцеловал в обе щеки. Сарнаут удивилась, когда увидела, как по щеке отца скатилась слеза и затерялась в густой бороде. Он поднялся из кресла, поставил Сарнаут на ноги. Заложил руки за спину и, больше не глядя на дочь, вышел из комнаты.
Тут же вернулась гатан с двумя нянями. Сарнаут стояла не двигаясь. Канарейки попытались запеть, но Сарнаут не хотела их слышать и те замолчали. Вокруг нее поднялась суета и она послушно все сносила. Ее купали, наносили масла, ритуальные узоры. Заплетали волосы, одевали, застегивали украшения. Старая гатан плакала и причитала. Что еще больше напугало Сарнаут.
В ее ушах стоял шум. Было душно и от ароматов масел и благовоний тошнило, и кружилась голова. Было страшно. Ее сердце стало птичьим и билось неимоверно быстро. Гатан что-то пыталась вложить ей в руку, но Сарнаут выронила. Это был ее черный ритуальный камень, который нужно было держать во время важных церемоний. Камень подняли и снова вложили в ее ладонь. Тошнота не уходила. Окна были открыты, ветерок колыхал полог на кровати и многочисленные занавески на окнах, заставлял плясать дымок от горевших ритуальных лампад. Было тяжело дышать, а украшения на голове, плечах, руках и ногах казались ужасно тяжелыми. Бубенчики на них вздрагивали и позвякивали от любого движения. Трудно унять шум в ушах. Канарейки взбунтовались и не хотели замолкать, надрывались и голосили, мечась по клетке, словно обезумевшие.
И тогда Сарнаут сорвалась с места. Она выбежала из спальни, пронеслась через отведенные ей комнаты, по длинному коридору, наугад сворачивая. То влево, то вправо. Она бежала и бежала под ошеломленными взглядами слуг, гостей, знакомых и незнакомых. Бежала, звеня бубенчиками. Некоторые окликали ее, но они все привыкли, что любимая дочь дома Атраин делает что хочет, а потому просто улыбались маленькой невесте вслед. А Сарнаут бежала. Тяжелый наряд и украшения мешали ей и, казалось, прижимали к земле, но она не сдавалась. В какой-то момент она поняла, что все изменилось. Что помещения выглядят по-другому. Она не узнавала их. У некоторых дверей стояла стража. Начался переполох. Кто-то отдавал приказы, поднялась суета. Ее кто-то догонял по коридору. Но она умела убегать. Подныривала под руками, которые пытались ее перехватить. Свернув в очередной раз, Сарнаут увидела приоткрытую дверь и, не задумываясь, юркнула туда. Но не пробежала и пары шагов, столкнувшись с чем-то и полетела на пол. Но падения не случилось. Ее подхватили и поставили на ноги. Сарнаут, испугавшись, застыла на месте и уставилась на незнакомца, пытаясь успокоить дыхание.