— Чем больше площадь покрытия тела, тем более прожорливой становится техника, — произнёс дядя, воспользовавшись возникшей заминкой. — Она хоть и не требует чакры на поддержание, но на формирование — да. Бездумное использование ресурсов тела, — заключил он.
— С количеством чакры у меня всегда был порядок, — бросил в ответ Неджи. Если с началом фразы дяди парень был согласен, то с выводом — нет. Даже сейчас оставшейся свободной чакры в резерве у Неджи было больше, чем у Хиаши. А лёгкость в чувствах, плавность и скорость движений, даруемая обволакивающей тело чакрой, стоило того.
Юный Хьюга сорвался в стремительном рывке. Количество чакры, вкладываемой в простой тычок, возрастало в разы. Тенкецу на руках обоих участников были надёжно защищены покровом, потому Неджи просто старался выбить как можно больше чакры Хиаши, совершая одну напористую серию ударов за другой. Дядя же работал от обороны крайне грамотно, словно был привычен именно к такой манере боя, стараясь свести расход чакры к минимуму, но по её запасам он продолжал уступать, из-за чего начал намеренно пропускать неопасные удары мимо блока покровом, принимая на голое тело. Первый такой финт заметно удивил Неджи и чуть не закончился для него крайне печально. Будь он менее расторопен, то весьма болезненный удар в живот мог оказаться Шотеем, приводящим поединок к развязке.
Эффект от пропущенных ударов был накопительным, Хиаши постепенно замедлялся, терял резвость в движениях, перестал контратаковать, полностью сосредоточившись на защите, но Неджи сумел найти прореху в обороне ужалить по солнечному сцеплению. Удар не был идеальным, и вместо того, чтобы обездвижить соперника, лишь сковал его движения. Неджи продолжал свою серию ударов, не думая, что его предыдущей атаке удастся поразить главу клана. Юный Хьюга мог остановить новый удар, так как он уже победил, Хиаши не успевал ни увернуться, ни заблокировать ладонь, но Неджи не стал, а вместо этого вложил побольше чакры. Последнее касание было за ним.
Хиаши лежал на полу, будучи не в силах подняться. Пару мгновений Неджи не знал не только как поступить, но и чего ожидать дальше. Лёгкое опустошение после столь бурного всплеска эмоций всё же нагнало парня. Он хотел было шагнуть вперёд, стиснув зубы в ожидании активации печати и погасив Додзюцу. Несмотря на то, что глава клана с Неджи так не поступал, момент сейчас был самым подходящим. Самое то, чтобы осадить зарвавшегося юнца и указать побочной ветви её место. Но вместо активации печати нечто другое заставило Неджи застыть. Он словно увидел призрака из далёкого прошлого. Открытая улыбка, так похожая на улыбку его отца, озарила лицо Хиаши.
— Ты силен Неджи и станешь сильнее, чем любой из нашего клана за последний век, — Хиаши замолчал на секунду, словно собираясь с мыслями, а затем продолжил: — Я всю жизнь думал, что незаслуженно стал главой. Ведь твой отец всегда был сильнее и лучше меня, хоть я и был старше. Казалось, сама печать не лишила его свободы, а подарила её. И даже его сын был талантливее, чем две моих дочки. И будь моя воля, я бы умер тогда вместо брата. Но, как не смешно, даже выбор за меня сделал он. Свиток на столе — письмо Хизаши, шиноби Скрытого Облака позволили ему записать последние слова. Я давно должен был тебе его дать, но боялся, что ты лишишься желания превзойти всю главную ветвь. Прочти его, — выдал практически на одном дыхании и, засмеявшись, добавил: — Я же пока попробую прийти в себя и хотя бы встать.
Неджи на ватных ногах вернулся в кабинет дяди. Изуродованные останки отца продолжали лежать в центре комнаты. Хьюга с силой перевёл взгляд на лежавший на столе потрёпанный свиток. Он казался тяжёлым в руках, Неджи не знал, сколько времени он так простоял, но всё же, решившись, он на выдохе его развернул. Тонкий каллиграфический почерк отца несколько отличался от такового у дяди. Ему заниматься печатями для фуина… Хьюга активировал Бьякуган, чтобы убедиться в подлинности письма, и заметил отголоски столь родной чакры.
Отец писал, что это он вместе с дедом придумали этот план. Хиаши был против и сам хотел умереть, не поддаваясь ни на какие уговоры, и Хизаши пришлось поднять руку на главу клана, но больше всего эмоций вызвали последние строки письма.