В те моменты, когда у него удавалось идеально совместить удар с испуском чакры из тенкецу, то в скорости не уступал Хиаши, но выходило не всегда. Размен ударами. Неджи доставал Хиаши, но сам пропускал в разы больше. Сначала ток чакры просто замедлился, а потом и вовсе остановился. Глава клана завершил бой тем же ударом, которым и начинал. Всё тело генина вновь скрутило спазмом, из-за которого он был не в силах пошевелиться, а после Неджи упал на спину, пытаясь восстановить дыхание.
Большая часть тенкецу была перекрыта. Выбивание тенкецу — процесс не очень болезненный. При должном мастерстве атаковавшего вообще можно было не почувствовать даже тычка. А вот вправление наоборот — довольно болезненное.
Хиаши окинул лежавшего на земле Неджи своим безразличным взглядом, словно в чём-то убедившись, и только после этого развернулся, покидая полигон.
Стоило генину вновь вернуть контроль над своим телом, то первым же делом он начал истерично молотить кулаками по земле, пытаясь выпустить излишки эмоций. В горле — саднило, в груди — жгло, а в глазах — щипало. Хоть это и было не дело, просто лежать и истерить, но с перекрытыми тенкецу ему не до того, чтобы добираться до резиденции Хокаге. Просто передвигаться было тяжело и больно, а Неджи не сомневался, что Хиаши отправил кого-то следить за ним. Бой было не дать.
Вернуть жизнеспособность тенкецу можно было двумя способами: вбить их с помощью мягкого кулака или сломать блокировку своей чакрой. Не будь у Неджи закрыто так много тенкецу, он бы воспользовался первым вариантом. Бьякуган было не активировать. Просить кого-то о помощи? Неджи был не в том состоянии и настроении, он бы с радостью никого не видел. Оставался последний вариант.
Неджи, сплюнув кровавую слюну, принял удобную для медитации позу. Чакра, вытекающая из очага, упиралась в закупоренное тенкецу. И так толчок за толчком, пока оно не выбивалось, а затем приступал к следующему. Только к вечеру Хьюга раскрыл каждое заблокированное тенкецу, сил что-либо делать не оставалось, как и желания. Кое-как добравшись домой, он провалился на свою кровать.
***
Утро было крайне паршивым. Ночью сон так и не пришёл, несмотря на многочисленные попытки. Неджи пришёл на кухню и начал готовить себе что-нибудь поесть из того, что было дома. Хьюга только сейчас заметил, что на стол поставил две тарелки. Комнату наполнил треск разбившейся посуды. Фарфор мелкими кусочками разлетелся по всему столу
— Сука, — прошипел он и сел за стол.
Организм требовал еду, но кусок в горло не лез, даже через силу. Просто вставал комом и всё. Трещала голова, да и тело везде жгло. Из-за отсутствия сна оно не успело восстановиться, но хоть круговорот мыслей ослаб.
Шиноби ещё с Академии готовили к возможным потерям. Тут и там, ненавязчиво упоминали о смерти, закладывая такие мысли в подкорку. Да даже сама Академия привела им такой пример — потеря Учихи. Все довольны быстро узнали, что произошло на самом деле, без каких-либо прикрас.
Но одно дело — потеря боевого товарища, другое — родственника. Неджи уже потерял отца, в обстоятельствах от него не зависящих. И терять вновь было не менее больно. Почему именно он? Именно сейчас? Ведь эта миссия должна была быть для неё последней.
В дверь постучали. Поток чакры моментально устремился к глазам. Бьякуган. У дверей стояла Нацу и продолжала тарабанить. Неджи поднялся и отворил дверь. Девушка слегка поежилась от Бьякугана. Все же не каждому человеку приятно находиться под столь пристальным осмотром, даже когда сам владеешь подобным. Мир вновь вернулся к нормальным краскам.
— Прими мои соболезнования, — только вот меньше всего он хотел слышать такие слова. В них не было искренности, а говорят подобное лишь для того, чтобы хоть что-нибудь сказать. — Хиаши-сама приказал позвать тебя, Неджи, — сказала она, окинув генина взглядом. А выглядел тот неважно. Волосы — грязные. Он не принимал душ после возвращения с миссии, да и вчерашний бой с главой клана явно не способствовал улучшению внешнего вида.
— Ну пойдём, — постарался безразлично ответить Неджи и запрыгнул в сандали.
— Ты в таком виде предстанешь перед Хиаши-самой?
— Да, — сейчас ему было плевать как он выглядел, да и на этикет было побоку.
— Неджи-кун, приведи себя в порядок.