— Нет. Но мои эмпатические способности чрезвычайно обострились после пробуждения. Не всегда понимаю, где мои мысли и чувства, а где ваши, — призналась я. Видимо, моя симпатия к этому лонгийцу тоже была последствием этой жуткой путаницы чувств. А может, он действительно был неплохим человеком. Среди врачей вообще редко попадаются по-настоящему плохие люди.
— Да? — искренне изумился Дали. — Хм, необычные последствия. Скажи, как на тебя действуют седативные препараты?
— Эльбиазол и теорофон, — отрапортовала я. — Две ампулы первого или одна — второго. Притупляет эмпатический дар и позволяет снизить гиперсензитивность.
Интересно, сколь часто ее кормили таблетками? Судя по всему, нередко находилась в роли пациентки.
— Не так уж часто, — ответила на мысль доктора. — Но побочные эффекты от моих способностей порой нуждаются в медикаментозной коррекции.
— Да, мне приходилось читать об этом, — тихо заметил Дали. — Эпилепсия, депрессии, головные боли и галлюцинации. Все это встречается почти у всех эсперов. Нам не удалось добыть твою медицинскую карту. Скажи, есть ли у тебя какие-то расстройства или… другие особенности?
Он был честен со мной и в словах, и в мыслях, и мне захотелось быть с ним столь же искренней.
— Ничего серьезного. Нет даже отставания в развитии интеллекта. И спасибо, что не спросили это вслух. Я ценю вашу тактичность. Но мой мозг действительно работает не так, как ваш. Я плохо усваиваю информацию определенного рода, поэтому некоторые важные навыки так и не выработались, что затрудняет мою нормальную адаптацию в современном обществе.
— Что ты имеешь в виду? — заинтересованно спросил док, снизив голос до шепота. И я почему-то тоже зашептала:
— Оста, одна из служанок в доме моего господина, называла это технологическим идиотизмом. Я плохо дружу с техникой. Собственно, самое сложное, что я смогла освоить, это игровая приставка. Знаете, экран, две кнопки и рычажок.
— О-о-о, а как ты читаешь книги? Ты ведь умеешь читать?
Сафаром Дали двигал научный интерес; едва ли он понимал, что этот вопрос мог показаться обидным.
— На бумажном носителе. Хозяин специально пополнял для меня библиотеку, чтобы я не заскучала, — гордо ответила я.
— Ну да, ты ведь не можешь выходить в сеть, — сочувственно закивал головой док, — не можешь нормально общаться.
В современной цивилизации не владеть минимальной технической грамотностью означало быть полностью неприспособленным и оторванным от нормального мира. Но жалость Дали была излишней — все эти машины, которые должны упрощать жизнь человека, наоборот, усложняли ее. Да и зачем нужны все эти гаджеты, если мне предоставляли все необходимое для жизни? Не нужно было даже уметь водить — меня просто никогда бы не пустили за руль. И не позволили бы залезть в интерсеть — я не должна была знать об окружающей меня действительности больше, чем это нужно для нормальной работы на хозяина.
Несмотря на то, что разговор был интересен, а искреннее любопытство Сафара немного отвлекало от чувства тоски и одиночества, мое состояние не позволяло предаваться долгим беседам. Поэтому я позволила вколоть мне дозу успокоительного и погрузилась в сон, в котором не было места для сновидений.
Три дня он практически не отходил от моей постели, спал на соседней койке. Его внимание и забота оказались не излишними — на вторую ночь меня сильно скрутило судорогой, и доку пришлось до утра дежурить рядом со мной. Очевидно, отзвук моей боли его сильно впечатлил, потому что почти все это время он держал меня за руку, успокаивающе шепча в ухо милые глупости, как будто я была маленьким ребенком. И все же его присутствие помогало мне лучше всяких лекарств.
— У вас что, такой маленький корабль? — спросила, немного придя в себя. — Разве вас не должны иногда сменять на посту? И других пациентов в лазарете я за это время не видела.
— Ты слишком ценная пациентка, чтобы к тебе подпускать кого-то. Да и… — Сафар хмыкнул, но все-таки договорил: — Цехель приказал не распространяться о твоих способностях. А ты сейчас в таком состоянии, что едва ли способна их скрыть. Не стоит лишний раз народ пугать… Знаешь, есть такие, кто верит, что эсперы могут убивать людей одним взглядом.
Я фыркнула. Прислуга в поместье относилась ко мне отчужденно, но вполне сносно. Некоторым — Осте, например — я даже нравилась. Но для этого понадобился не один год: первое время я находилась в постоянной изоляции, так как люди опасались просто приближаться ко мне. Неужели меня снова ждет это — недоверие, страх, ненависть?