Со вчерашнего вечера он был словно на иголках, мечась туда-сюда и все не находя себе места. Слова Ханджи расковыряли старую рану на его сердце, и Аккерман чувствовал гной, распространяющийся по всему телу от одного только осознания того, что он не смог спасти Фриду. Но эта боль была ничтожной по сравнению с той, которую таили в себе невысказанные ей слова. Может, она не хотела делать ему еще больней, но ее молчание ранило куда глубже и сильнее.
Фрида не хотела быть спасенной. Она смирилась со своей судьбой давным-давно и встретила смерть почти безразлично. Ей не было дела до своего будущего, ведь она знала, что, умерев, возродится вновь.
Та девушка, которую он встретил на балу у генерала Пиксиса, была поглощена волей своих предков, когда сожрала Ури Райса, и, чем дальше, тем больше она менялась, растворяясь в тысячах личностей, живущих в ней.
Фрида умерла задолго до падения стены Мария, но он упорно не замечал в ней изменений, ослепленный хрупким счастьем, поселившемся на душе и дающим робкую надежду, которой никогда не суждено было сбыться.
Казалось бы, Леви считал себя волевым и хладнокровным человеком, готовым смириться даже с самой горькой правдой, но сейчас он крайне отчетливо видел, что долгие годы упорно вводил самого себя в заблуждение. Его вера в образ любимой была непоколебимой, и сам факт того, что настоящей Фриды Райс он почти и не знал, отравленным ножом рассекала ему грудь.
Эти мысли терзали его всю ночь, и Леви так и не заснул, ощущая странное беспокойство на душе. У него было достаточно времени, чтобы подумать, и он успел множество раз проклясть себя за излишнюю сентиментальность.
Нужно ли ему спасать глупую королеву, от участи быть превращенной в титана? Какое ему дело, чья она сестра? Фрида не просила у него ничего, и какая разница, хотела бы она такой судьбы для Хистории или нет?
Как бы он ни пытался вразумить себя, у него ничего не вышло, и утром капрал вышел из кабинета, как всегда, решительный и сосредоточенный. Он – солдат, а она – его королева, которую он обязан защитить. Не надо искать излишние сантименты и оправдания для себя. Его долг – служить ей, и, если для ее сохранности, он должен зачать с ней ребенка, то, так уж быть, Леви сделает это.
Убедив самого себя в этом, он почувствовал некое облегчение и только поэтому смог спокойно позавтракать, не желая портить свою репутацию. Сейчас же, когда завтрак кончился, он держал путь к командору: следовало сказать ей о том, чтобы она поговорила с маленькой королевой и убедила ту поскорее покончить с этим делом.
По правде, капрал понимал, что было бы намного лучше, поговори он с ней сам, но он не хотел этого, да и, любопытные офицеры вполне могли раздуть кучу сплетен, увидев его с королевой вместе, так что рисковать было глупо.
Ханджи приняла его с привычным энтузиазмом, за которым скрывалась некая нервозность, но, поняв, что Аккерман вовсе не пришел за тем, чтобы выразить свой отказ, она немного успокоилась и выслушала его. Уже при разговоре, он заметил то, как Зое подавляла улыбку, и понял, что та что-то сделала, но не стал спешить. Когда Леви изложил свои мысли, она довольно кивнула, крутанувшись в кресле и объявила о том, что уже говорила с девчонкой-Райс, так что может сейчас же сказать Моблиту позвать ее.
Капрал чуть было не поперхнулся воздухом от такой бесцеремонности подруги и с трудом сдержался от того, что бы не выразить ей все, что думает о ее умственных способностях.
Дожидаясь прихода Королевы, они сидели в напряженной тишине: Ханджи явно поняла, что он зол на нее, и потому тихонько сидела за своим столом, изредка поигрывая карандашом, а Леви словно бы и вовсе превратился в каменную статую: напряженная поза в купе с болезненной бледностью и решительным взглядом делали свое дело, из-за чего командор даже слегка заволновалась за его состояние, подумав а не болен ли он.
В тот момент, когда она собиралась спросить у него про самочувствие, в дверь коротко постучались, и через секунду Моблит пропустил в кабинет Хисторию и Эрена, а сам быстро удалился.
Метнув взгляд на Леви, она заметила то, как он немного нахмурился при виде Йегера, и поздоровалась с пришедшими, прекрасно зная, что любое лишнее слово – и капрал взорвется.
Разговор немного не клеился: как бы Ханджи ни старалась, она не смогла согнать неловкость с молодых людей, которые все мялись, ходя вокруг да около.
Понятное дело, Леви не смог бы стерпеть этого, но, к ее удивлению, он и вправду держался до последнего, сорвавшись лишь тогда, когда Эрен в третий раз заговорил о важности секретности.
— Мы поняли, как тебе все это важно, — парень замолк, вытаращившись на мрачного капрала. — Но тебя это касается мало, и, поверь, Йегер, нам хватит и одной свахи, — густо покраснев, он не знал, что на это ответить.
— Вы правы, капрал, — проговорила Хистория. Леви медленно перевел на нее холодный взгляд, от которого она едва заметно дрогнула, и приподнял одну бровь. — Это касается только нас, но Эрен должен знать сколько у него времени для того, чтобы спасти своего брата, — тот быстро закивал на слова девушки, слегка приободрившись.
— Девять месяцев, — спокойно ответил мужчина, не сводя внимательного взгляда от блестящих глаз королевы. — Нет смысла тянуть. Сделаем это сегодня же, — сказав это, он откинулся на спинку кресла, наслаждаясь возмущением, вспыхнувшем на лице Йегера.
— Т-так скоро?… — смущенно переспросила Райс. Аккерман лишь невозмутимо кивнул. — Я знаю, что и так о многом прошу, но не могли вы дать мне время для того, что бы свыкнуться?
— И как ты это себе представляешь? — фыркнул Леви. — Если собираешься остаться здесь, то ни о какой секретности и речи больше не будет.
— Что вы, капрал, — улыбнулась девушка. — Я послезавтра вернусь в столицу. Это вы через некоторое время должны будете посетить дворец по поручению командования. Не так ли, командор Зое? — женщина с запозданием кивнула, и королева победно посмотрела на застывшую фигуру капрала.
Некоторое время он молчал, переваривая слова наглой девчонки и подавляя порыв послать ее к титанам. Да, он бы с удовольствием сам бы скормил ей чертову обезьяну и обрек бы на скоропостижную смерть, но…
Кашлянув, Леви поднял взгляд на лица сидевших, отметив их напряжение, встал с кресла и подошел к королеве.
— Как пожелает ее величество, — холодно кинул Аккерман, смотря на Ханджи.
— Да, как я пожелаю, — с нажимом проговорила блондинка. — Выдвинетесь в столицу спустя неделю после нас. Там свяжетесь с человеком по имени Рикон. Он тайно проведет вас во дворец.
С минуту они сверлили друг друга упрямыми взглядами, пока капрал не отступил и кивнул, поклонившись ей.
— Я могу быть свободен? — равнодушно спросил мужчина.
— Да, — немного взволнованно проговорила девушка. — Ждите меня в три часа дня у конюшен. Я бы хотела обсудить с вами все лично.
— Хорошо. До свидания, ваше высочество, Ханджи, — вежливо поклонившись, он вышел из кабинета и, пройдя пятьдесят метров, остановился.
Вопреки собственным ожиданиям, он не чувствовал злости или раздражения. На самом деле, его даже несколько позабавило то, как девчонка храбрилась перед ним, прячась за собственным титулом. Хотя, это и ему на руку. Нельзя было забывать кто перед ним, и он очень надеялся, что она тоже не забудет и не заиграется.