— Как скажете, сэр. До свидания, — вежливо кивнув, Йегер ушел, аккуратно прикрыв за собой дверь и оставив Леви наедине с его мыслями, так и норовившими смешаться в бесформенную массу.
В принципе, ему были понятны мотивы этих двоих, но легче на душе не становилось. Капрал хотел, чтобы все быстро прошло и кончилось, а теперь неизвестно, сколько времени уйдет на этот фарс. Будь у него реальный выбор, он не участвовал бы в таком, но Леви не был глупцом и понимал, что так просто отказать королеве ему никто не даст. Единственное, ему было противно от одной мысли о том, что он косвенно продлевает жизнь чертовой обезьяне. И еще…
Хотя нет, пожалуй. Как раз таки до чувств Хистории и Эрена ему дела не было. В конце концов, девчонка сама подписалась на это, так что он не собирался ее жалеть.
За тяжелыми размышлениями прошло время до назначенного часа. Когда Аккерман спустился во двор, королева уже ждала его, причесывая свою лошадь. Пройдя в конюшни, капрал взял расческу и подошел к своему жеребцу, едва ли глянув на девушку.
Тишина, едва прерываемая звуком воды да ржанием лошадей, была уютной. Леви не хотел говорить и надеялся, что она тоже будет молчать, но внезапно до его слуха стало доноситься тихое пение. Замерев, он слушал ее чистый голос, боясь даже вдохнуть. Это было так похоже на нее. Ему до дрожи в кончиках пальцев хотелось повернуться и увидеть Фриду, но капрал знал, что ее там нет.
Когда он уже не мог выдерживать такую пытку и собирался бежать, голос смолк. Словно вынырнув из водной пучины, Леви громко и часто задышал, чувствуя ненормальное биение сердца. Переборов себя, он резко повернулся назад, но ее уже не было. Дышать от этого легче не стало, хоть он и знал, что не смог бы выдержать сейчас разговора с ней.
Кажется, он просидел там больше часа, бездумно смотря куда-то и вспоминая дни, которые нельзя было вернуть. Наконец, придя в себя, капрал медленно встал, собираясь уходить, но взглядом он приметил что-то на дверце стойла. То было неподписанное письмо, только не нужно было много ума, чтобы понять, кто являлся его автором.
Слов на дорогой бумаге было всего два и он прочел их, чувствуя нечто гнетущее на душе.
«Простите меня».
Она всего лишь девочка… ребенок, по сути, на которого выпала огромная ответственность. Сейчас она моложе, чем Фрида, когда… она не Фрида.
Фрида любила его и, возможно, они были бы счастливы, если бы не титаны, но она мертва, а он…
«Нет… это ты должна меня простить, маленькая королева…».
========== Глава V ==========
***
Леви Аккерман всегда отличался от других людей. Лучший Воин Человечества, сильнейший из людей, надежный друг, хороший солдат, человек чести. Идеальный во всем.
Во всем, кроме любви.
Хотя, когда-то и он любил. Любил безудержно, самозабвенно и страстно. Это чувство выжгло его сердце изнутри, и больше Леви не был способен на искреннюю любовь.
Хистория Райс была достойна человека, любящего ее всем сердцем, но досталась тому, кто не нуждался в ней, не ценил больше всего на свете.
Аккерман жалел ее: она была, по сути, ребенком, пешкой в руках полиции. Так было до тех пор, пока он не узнал настоящую Хисторию. Нет, он был прав насчет нее, но она не была жертвой и не считала себя таковой, с честью и достоинством принимая трудности судьбы и долг, который должна была исполнить.
Тогда Леви зауважал эту хрупкую на вид девушку, готовую бороться за место под солнцем до последней капли крови.
Они были разными, словно огонь и вода, но им и не надо было какое-то особое взаимопонимание. Аккерман подыгрывал ей, делая вид, что не замечает то, как она отчаянно тянет время для достижения цели своим возлюбленным. Все же она боялась того, что должно было случиться, и этот страх делал ее в глазах Леви лишь сильнее.
Со временем, он начал понимать ее, и она, кажется, его, но едва ли они стали ближе от этого.
То, ради чего, собственно, затевался весь цирк, случилось очень внезапно, сумбурно и как-то скомканно. Просто в один из обычных дней, когда они усиленно строили из себя парочку перед королевским двором Митры, она накинулась на него, и Леви понял, что на этот раз это уже была не игра.
В ту тихую и безлунную ночь он чувствовал себя худшим человеком во всем мире. До этого Аккерман убеждал себя, что это было его долгом, но стоил ли этот долг слез, которые проливала Хистория по Эрену, и мерзкого чувства, осевшего на душе?
Определенно нет.
После этого они перестали видеться, и Леви забыл о случившемся, как о страшном сне, почти вернувшись к привычной жизни, разве что став еще более ожесточенным.
Весть о беременности Райс не вызвала в его душе ничего, кроме безразличия, и это заставило Аккермана возненавидеть себя. Несмотря на это, он понимал, почему так произошло.
Он не был создан для любви к женщине, к своим детям, к семье. Леви был убийцей и убивал он не только титанов.
Мимолетная встреча с Хисторией в Тросте прошла неловко. Честно, он не знал на что она надеялась, ища встречи с ним. Леви постарался быть с ней помягче, но все равно понял, что задел ее чувства.
Он не был создан для семьи и она никогда не подразумевалась в его жизни. Так же, как и любовь, дружба и товарищество.
Раздумия об этом всегда вызывали у него мигрень, так что большую часть времени, которую он вынужден был торчать в лесу гигантских деревьев, он ходил с кислой миной на лице, думая о ребенке, который совсем скоро должен родиться. О его ребенке. Ребенке, рождение, детство и взросление которого он, скорее всего, никогда не увидит.
Тоска и мрачные мысли не отпускали его еще долго. Только, внезапно они послужили той единственной веточкой, за которую он смог ухватиться, оказавшись один на один с собственными товарищами, превращенными в титанов. В тот момент он твердо решил, что после окончания войны обязательно увидится с Хисторией и их ребенком.
Эта мысль тащила его, и он уже поверил в свою победу, в то, что его впереди ждало светлое будущее, но, как это всегда бывает в жизни, ждало его одно лишь разочарование.
Леви умирал. Умирал совершенно позорно и глупо.
Он было подумал, что так просто откинется, но перед смертью ему довелось все же взглянуть на знакомое лицо и произнести последние слова.
Леви Аккерман не был создан для любви или семьи. Он был солдатом и убийцей.
И умер он, как истинный солдат, исполняя свой долг.
“Обезьяна-то ускользнула, в конце концов…”
Правда, теперь его это не волновало. Наконец он был свободен от земных оков и мог вдохнуть полной грудью.
— Ты пришел раньше, чем я хотела, Леви.
Он усмехнулся, открыв глаза и встретившись взглядом с печальными глазами Фриды.
— Я должен был прийти раньше…
…вокруг была бескрайняя пустыня, небо полное звезд и только они вдвоем до скончания времен.