– А-а-а, – понимает. – Да. Пара процедур. Тамара насела на меня и запретила тянуть время.
Да, с Тамарой я уже познакомилась заново. Чудесная женщина, но из тех, с кем лучше не спорить – себе дороже: она либо убьет пациента за непослушание, либо вылечит.
Повисает неловкая пауза.
Не знаю, что ему сказать. Единственное, что приходит на ум: ты прав, я дура, вернись домой. Несколько дней без него – и я уже готова забыть про все свои страхи, связанные с нашими отношениями, лишь бы он был рядом. Прекрасно, Эмбер. Последовательно.
– Расскажешь, что с тобой? – Ник первым нарушает молчание. Смотрит пристально. – Ты плакала. – Тем не менее так и стоит у двери, не сокращая между нами расстояние.
Тоже боится, что не сдержится, если окажется рядом? Я за себя уже не отвечаю.
К счастью, вопрос напарника возвращает меня в реальность. Откатываюсь на стуле от стола подальше, предлагая Нику заглянуть в файл, открытый на экране.
– Читал?
Он делает к столу шаг. Только один. Будто его на самом деле ударит током, если подойдет ко мне слишком близко.
– Да. Вчера, – отвечает, поняв, что за документ я изучала перед его приходом. Поджимает губы.
– Она была ветеринаром, – бормочу и отвожу взгляд.
А Сапсан и Рисовка на самом деле были мужем и женой. И их любовь не смогли загасить ни слайтекс, ни новое место жительства. Лишившись воспоминаний, они все равно нашли друг друга…
И умерли.
Просто так. Потому что оказались не в то время и не в том месте.
– Угу, – отзывается Ник. – Я наводил справки. Благотворительный фонд помощи бездомным животным «Добрый друг» по-прежнему функционирует. Им руководит ее дочь. Если захочешь, ты можешь с ней встретиться.
Сглатываю. Дочь Совы – я хотела бы ее увидеть. Сказать, какой великодушной и самоотверженной женщиной была ее мать.
Киваю.
– Спасибо. Чуть позже я обязательно это сделаю.
Позже. Когда смогу рассказать о Сове без слез и кома в горле.
Мы считали ее старухой, Кайра и Чайка норовили напомнить ей, что «свое она уже отжила». А ведь Сове было всего пятьдесят два года… Младше матери Ника.
Мария Коннел – я запомню.
– Могу составить тебе компанию.
Глубоко ухожу в свои мысли и вздрагиваю от голоса напарника. Перевожу на Ника взгляд. Наша ссора ни черта не изменила. Ни черта – ни для него, ни для меня.
Качаю головой.
– Я справлюсь.
Мне нужно вернуться, стать если не собой прежней, то новым самодостаточным человеком. Не хочу быть тенью. Даже тенью любимого человека – не хочу.
Видимо, что-то проскальзывает в моем взгляде, что Ник все понимает без слов – как всегда, чувствует меня. Отступает к двери.
– Ладно, я побегу. А то старик меня четвертует. – Корчит веселую гримасу, закатывает глаза к потолку.
Всего несколько фраз: «вернись домой», «я люблю тебя», «я действительно дура», «давай больше не будем мазохистами». Сказать их – и все изменится. Все.
Не могу.
Ник усмехается, подмигивает мне на прощанье и поворачивается к двери.
– Подожди! – Вскакиваю на ноги.
Напарник оборачивается.
Черт-черт-черт. Он подумал, что я таки скажу те несколько фраз. Мне хочется провалиться сквозь землю.
Торопливо отвожу глаза, чувствуя, как кровь приливает к лицу.
– Я хотела спросить, где Мейси? – бормочу. – За эти дни я, кажется, видела всех наших. А ее – нет. Тоже в отпуске?
– Мейс уволилась.
– Что? – Не в силах совладать со своим удивлением, все же вскидываю на напарника глаза. – Когда?
Пожимает плечом.
– Сразу после моего отлета на Пандору. Так мне сказали.
У меня ощущение, что, будь в моей голове шестеренки, как в старинных часах, сейчас они все завертелись бы с бешеной скоростью.
Не отдавая себе отчета в действиях, сама шагаю к Нику.
– Уволилась, зная, что ты полетел меня спасать? – Сердце ускоряет бег. Не может быть, не бывает таких совпадений. Не верю!
Напарник морщится.
– Янтарная, прекрати. Это не она.
То, что мне не надо ему объяснять ход своих мыслей – несравненный плюс. Однако то, что он их не разделяет, – весомый минус.
– Не бывает таких совпадений, – настаиваю.
Мейс всегда меня ненавидела, с самой учебы.
Ник смотрит в ответ до боли серьезно, качает головой.
– Эм, кончай.
Тоже мотаю головой, но куда интенсивнее.
– Нет.
– Эмбер. – В голосе напарника появляются стальные нотки. – Ушла она или нет, мы были командой. И после твоего исчезновения нас всех допрашивали с «сывороткой правды», проверяли контакты с кем-либо не из постоянного окружения, шерстили счета на перевод и на получение крупных сумм. Мейси была полностью оправдана, как и мы все.